Люди 12.04.2017
Андрей Музыченко: "Mars Hopper вернул внимание масс к космосу"

12 апреля ― Всемирный день авиации и космонавтики. Именно в этот день в 1961 году Юрий Гагарин впервые облетел Землю, а в 1981-м американцы запустили шаттл "Колумбия" с командой на борту. Накануне важной даты мы поговорили с Андреем Музыченко из команды украинского проекта Mars Hopper, получившего приз зрительских симпатий в международном конкурсе NASA. О дальнейшей судьбе проекта, космическом будущем Украины, о ляпах в фантастических фильмах и о том, можно ли выращивать картошку на Марсе, читайте в нашем материале.

Фото: "Наш Киев"

NASA Space Apps Challenge ― престижный международный конкурс, в рамках которого молодые ученые по всему миру работают над решением проблем в космической, экологической и других сферах. Дебют украинцев в состязании в 2016 году стал триумфальным.

В этом году Андрей Музыченко выступает соорганизатором локального хакатона NASA International Space Apps Challenge Kiev, победителей которого будет оценивать глобальное жюри с участием экспертов NASA.

Что случилось с проектом Mars Hopper, как сложилась его судьба?

В сентябре мы съездили в Америку, на мыс Канаверал. Собственно, главным призом конкурса было приглашение на запуск ракеты. Там мы познакомились с экспертами из NASA, получили фидбек. Инженерам концепция понравилась, ведь для передвижения по Марсу аппарат использует находящиеся на планете возобновляемые ресурсы.

Там мы поняли важный момент: для работы с космическими проектами подобного масштаба, например в NASA, ты должен быть резидентом США. Аналогичная ситуация со SpaceX, Tesla и им подобными. 

Команда Mars Hopper на NASA Space Apps Challenge в Киеве, 2016 год. Фото: личный архив

На данный момент проект заморожен. Мы не знаем, будет ли он вообще когда-нибудь реализован. Тем не менее Mars Hopper вернул внимание масс к космосу.

Ни одна сфера экономики не дает такого соотношения вложений и прибыли. К примеру, если мы вкладываем 1 гривну в авиасферу, то получаем 10 долларов прибыли, а если в космическую сферу, то сразу 50 долларов. Тем более Украина самостоятельно может производить и самолеты, и ракеты, у нас есть для этого ресурсы.

Что такое хакатон NASA International Space Apps Challenge Kiev? Какова его цель?

NASA International Space Apps Challenge Kiev — это локальный конкурс, проекты-победители которого предстанут перед международным жюри. Его цель — популяризация аэрокосмической тематики. 

NASA Space Apps Challenge в Киеве, 2016 год. Фото: личный архив

В прошлом году конкурс был очень разноплановый: там была и Солнечная система, и Земля, и Марс, и космические станции. В этом году NASA решило сосредоточиться на Земле (экология, ресурсы, безопасность и т. д.). Будет такой вот "земной" хакатон.

Каковы главные проблемы аэрокосмической отрасли Украины?

Фото: "Наш Киев"

В стране большие трудности с финансированием проектов. Некоторые компании берут первый пул инвестиций, а потом говорят: "Ну, не получилось". Некоторые умудряются брать по пулу в разных областях. Мы хотим это все отфильтровать.

Есть еще одна проблема: по закону ни одно коммерческое лицо не имеет права делать ракеты-носители, разрабатывать космические двигатели и т. д. Сейчас, правда, на государственных предприятиях дела пошли вгору. К примеру, наша первая ступень используется на американской ракете "Антарес".

Что делать украинской молодежи, мечтающей о космосе? Что смотреть, откуда черпать знания, куда идти учиться?

Big Bang Conference. Фото: личный архив

В среднем русскоязычная литература о космосе отстает на два года. Книга выходит, ее переводят, и только потом она появляется на полках магазинов. Из украинского есть неприбыльная организация Alpha Centauri, можно подписаться на их YouTube-канал. Ребята делают переводы новостей Международной космической станции и Европейской космической ассоциации, ищут и переводят стримы с запусков.

Что касается вузов, в Украине у них есть одна общая проблема: они могут выпустить алмаз, но не бриллиант. Мы получаем самородок, умнейшего человека, классного, мотивированного, но он банально может разбиться о реальность. Или уехать за границу и стать бриллиантом там. Украина с этого уже ничего иметь не будет.

"Гравитация", "Интерстеллар", "Прибытие", "Марсианин"… Любите фильмы о космосе?

Это круто, что подобные фильмы снимают! И делают это красиво и интересно. Конечно, во многом все художественно перекручивается, но интерес появился, и это главное. Мы уже не ходим на комедии а-ля "Мальчишник в Вегасе III" или "Пятый терминатор". Мы ходим смотреть на космос. Привели ребенка, он посмотрел, ему стало интересно, он пошел расспрашивать родителей. Или пришли сами, посмотрели, стало интересно, пошли гуглить.

Кадр из фильма "Гравитация". Фото: pinterest.com

Наверняка замечаете в фильмах много ляпов. Это мешает смотреть?

"Гравитация" для меня, например, сравнима с рекламой кроссовок, в которых можно бегать по воде. Смотришь, понимаешь, что в гостях у сказки, но все равно красиво.

"Интерстеллар" немного выделяется. Там есть проблемы, но, грубо говоря, мы не знаем, как выглядят черные дыры. Почему бы им не выглядеть вот так? Это возможно.

Кадр из фильма "Интерстеллар". Фото: madmovieman.com

Кстати, на грунте, близком по составу к марсианскому, действительно можно что-то вырастить. Это факт, исследования проводили. Самый серьезный ляп "Марсианина" — геомагнитные бури на поверхности планеты. У Марса нет постоянного электромагнитного поля. Землю спасает атмосфера, а на Марсе надо закапываться поглубже, потому что техника сразу вылетает. 

Кадр из фильма "Марсианин". Фото: kinonews.ru

Похожая ситуация с миссией "Аполлон". Говорят, что на Луне все бы поджарились под действием солнечного излучения. Но на самом деле время запуска выбирают так, чтобы Луна находилась в каплеобразной электромагнитной защитной зоне. Если говорить простыми словами, у Земли есть поле, которое защищает нас от солнечного излучения. Это излучение очень радиоактивно. Если бы не поле, Земля была бы как выжженная пустыня. Это поле распространяется и в космосе и в определенные периоды времени защищает Луну. 

Иллюстрация, как отклоняются ионизирующие солнечные волны.

Топ любимых фильмов о космосе?

Первое место у меня немного пессимистичное — фильм "Армагеддон" 1998 года. Это такой себе "детский Хатико". На втором месте "Война миров". Дальше фильм "Автостопом по галактике". Ну и Гран-при — "Звездные войны".

Читайте также: "Капучино на орбите: в кофейне на Подоле открыли космическую выставку". 

Люди 30.03.2017
Детский спорт в Украине: 10 мыслей от Стеллы Захаровой

В преддверии Международного турнира по спортивной гимнастике Ukraine International Cup, который пройдет 1-2 апреля во Дворце спорта, мы встретились с олимпийской чемпионкой, учредительницей Международного благотворительного фонда "Спорт и дети" Стеллой Захаровой. Главной темой разговора стало текущее положение дел и развитие детского спорта в стране.

1. Киев как столица должен быть лицом Украины в том, что касается развития спорта. Сейчас к нам приезжают иностранные делегации, спортсмены и видят плачевную ситуацию. Все это создает плохой имидж стране.

2. На Западе здоровье нации стоит превыше всего, а у нас на корню убивают желание заниматься спортом. Совсем нет условий и мест для занятий, а те, что есть, в плачевном состоянии. Не каждая мама решается повести своего ребенка туда. Коммерческие же фитнес-клубы для 90% населения финансово недоступны.

3. В Киеве стараются сделать велодорожки, обустроить парки, но этого недостаточно. Это настолько низкий уровень по сравнению с Европой, что даже не стоит сравнивать. Нужно заложить в бюджет как можно больше средств на развития спорта.

4. Если нация будет больна, мы не получим хороших специалистов, которые будут работать на благо Украины. А те, кто ищет лучших условий, уезжают в другие страны.

 
Кубок Стеллы Захаровой, 2016 год. Фото: YouTube

5. Многие чиновники у нас привыкли вкладывать и сразу получать прибыль. Но в мировой практике дивиденды и прибыль можно получить спустя 5-7 лет. Нужно инвестировать в то социальное направление, которое принесет пользу в будущем. У нас этого не видят.

6. У нас есть очень хорошие, трудолюбивые спортсмены, талантливые дети. В первую очередь их успехи строятся на энтузиазме небезразличных людей. Они делают все, чтобы показать миру красоту Украины. Выкладываются по полной, развивают спорт и любимое дело, которым живут и гордятся. Это тот позитив, который нужно ценить.

Кубок Стеллы Захаровой, 2013 год. Фото: личный архив

7. Сегодня детский спорт в Украине держится на деньгах родителей. Ни одной копейки дотаций от государства сфера не получает, а меценатам и спонсорам она вообще не интересна.

8. Поработав в Швеции, где спорт стоит на первом месте, весь полученный опыт и потенциал я принесла в Украину. Это нелегко, так как инфраструктура Швеции совсем другая. Но в наших школах шведская программа. В это я вкладываю очень много сил.

9. В наших школах мы несем ответственность за детей. У нас профессиональный педагогический состав, тренеры проходят каждый месяц проверки и беседы о работе с детьми. Вся информация есть в открытом доступе. Все абсолютно прозрачно. В этом направлении и должен развиваться детский спорт.

10. У нас растут новые олимпийские чемпионы, наши звездочки. Главное, создать условия для того, чтобы в будущем ребенок смог принести олимпийскую медаль.

Читайте также: "Стелла Захарова: "Через спорт мы несем мир, позитив, красоту и любовь". 

Люди 29.03.2017
Волонтер Ольга Гальченко: "Мне кажется, богатые живут в какой-то параллельной вселенной"

За три года Оля доставила ребятам в АТО 15 машин (в том числе джипы, реанимобили и микроавтобусы), около десяти тепловизоров, тонны лекарств, 130 фаршированных утиных ножек, безумное количество мышеловок, гитару и даже шоколадную зайку на Пасху. На сайте "Трибунал", где сепаратисты создали целую базу данных об украинских "карателях", ей посвящена отдельная страница.

Чуча — кошка, из которой сепаратисты сделали растяжку, спасенная украинскими бойцами. Фото: личный архив

О волонтерстве, основной работе, ситуации на передовой, джипах на Подоле и о том, чем каждый может помочь нашим бойцам, мы поговорили с волонтером Ольгой Гальченко. 

Все знают вас как волонтера, но есть же и другая сторона вашей жизни. Чем занимаетесь? Где работаете? Как много времени уходит на волонтерскую деятельность?

Я работаю в фонде "Відродження", в правозащитной программе. Начальство очень понимающе относится к волонтерству, поэтому у меня есть возможность совмещать работу, помощь и поездки в АТО.

Вы много ездили по миру, но, судя по отчетам о поездках на передовую, вполне комфортно чувствуете себя и в самых спартанских условиях. Вам это легко далось?

На самом деле в путешествиях у нас тоже все по-спартански. Да и страны мы выбираем не совсем туристические (Сирия, Ливан, Иран, Восточная Турция). Подальше от избитых троп, комфорта, "ол инклюзива", гостиниц. В какой-то мере поездки в АТО — это логическое продолжение наших путешествий. 

Первая штурмовая. Фото: личный архив

Вас с сестрой все знают как "заек". Расскажите, как и когда появилось это прозвище?

"Зайки" появились очень давно. Эта история тоже связана с путешествиями, во время которых мы обычно забираемся в какие-то дикие трущобы. И вот наш подход к подобным мероприятиям — "мы зайки". Милые, очаровательные, хлопаем ресницами, болтаем ушками, все нас любят и все нам помогают. Хотя внутри мы не такие безобидные и можем за себя постоять. На самом деле это было ироничное прозвище, и 0но прижилось.

Немрут-Даг, Юго-Восточная Турция. Фото: личный архив

Часто ездите в зону АТО?

В среднем раз в полтора-два месяца. Сложно сосчитать количество. Может, 15-20 раз.

Когда в последний раз ездили на фронт? Расскажите о самом страшном эпизоде из всех ваших поездок.

Последняя поездка была по маршруту Марьинка — Авдеевка — Светлодарская дуга. В Авдеевке попали под обстрел. Я осталась ночевать у знакомых "правосеков". Они с самыми благими намерениями выделили мне отдельный дом и заперли там, "шоб ніхто не вкрав". Я уже укладывалась спать, когда вырубился свет и начался сильный обстрел. Выбраться из дома самостоятельно я не могла. Через несколько минут, конечно, вломились мальчики и забрали меня в укрытие, но до этого было страшно. 

Фото: личный архив

Как развиваются отношения волонтеров с государством? Что нужно сделать, чтобы государство смогло закрывать все потребности самостоятельно?

Главная проблема нашего государства — бюрократия. Чтобы доставить машину в АТО, иногда нужно более полугода. Допустим, вы купили машину еще в июле, в сентябре ее доставили на границу, потом растаможка, другие бюрократические процедуры... В результате в АТО машина попадает в феврале — начале марта. А в нашей ситуации промедление смерти подобно. Нельзя ждать столько времени. За эти полгода потребности и запросы изменились. 

Дебальцево. Фото: личный архив

Сложно не заметить, что у нас при власти не просто богатые, а нереально богатые люди. Почему у такой богатой власти такой бедный народ, раздетые и безоружные бойцы? Просто интересно ваше видение ситуации.

Когда я вижу огромные джипы, которые едут по узеньким улочкам Подола, хочется остановить их и спросить: "Почему? Почему эта машина не в АТО? Отправьте ее в Авдеевку, в Марьинку. Ей там самое место. Будет где разгуляться". Мне кажется, богатые живут в какой-то параллельной вселенной, не отдают себе отчета в том, что происходит. Это такая закрытая каста, которая парит где-то над нами.

Мы очень любим животных и до сих пор не можем забыть ваш пост про кошку, из которой сепаратисты сделали растяжку. Как они дошли до такого? 

Это для нас в Киеве звучит чудовищно, а там это просто реалии конфликта. Такое часто происходит на войне. Люди морально деградируют. Наши, к счастью, не опускаются до того, чтобы использовать животное в качестве растяжки. Я знаю, что во время чеченской войны было гораздо хуже. Там использовали детей.

Расскажите немного о Василии Слипаке. Как близко вы его знали? Очень трогательная история с его кошкой… 

Я его знала еще по Парижу. Мама работает во Французском культурном центре, они вместе много делали для украинской диаспоры. Мы не часто виделись, но это был свой в доску человек. С ним не нужно было десять лет дружить, чтобы привязаться. 

С Василием Слипаком. Фото: личный архив

Когда Василий погиб, его подруга из Парижа написала, что хотела бы в память о нем забрать котят. Мы отправились в эту милую, но печальную миссию. Кот убежал куда-то в поля партизанить, а кошку поймали, привезли в Киев. Сделали ей все прививки, оформили паспорт и отправили в Париж.

 
Василий Слипак с котенком. Фото: amn.com.ua

Болезненный вопрос о потерях. Вы явно с любовью и нежностью относитесь к своим "подопечным"...

Я часто говорю, что идеальное волонтерство — это если бы я вообще никого не знала, отправляла посылки анонимно "Новой почтой". На войне все очень быстро происходит: дружба, связь, побратимство. Достаточно пережить вместе один обстрел, чтобы стать близкими людьми.

Что чувствуете по возвращении из АТО?

Дня два после поездки просто привыкаю. Тяжело переключаться. На фронте действует право сильного, нет полиции или правил дорожного движения. Там все по-другому, все более яркое, настоящее. А когда возвращаешься сюда, все какое-то блеклое.

Фото: личный архив

Дайте совет тем, кто хочет помочь нашим бойцам, но не знает как. С чего начать? 

Прежде всего помогать нужно через волонтеров, которых знаете и которым доверяете. В этой сфере много спекулянтов. Выбирайте тех, кого знаете лично или давно читаете на Facebook. Самое полезное, что можно сделать, не выезжая из Киева, — это плетение маскировочных сеток. Их никогда много не бывает. На разные сезоны разные цвета. А вообще я за микроменеджмент. Мне нравится помогать точечно, конкретному человеку.

Читайте также: "Важный список: 7 полезных бизнесов ветеранов АТО".  

Люди 17.03.2017
Оккупация Крыма: свидетельства по делу (часть 2)

Этот материал мы посвятили одному из самых тяжелых эпизодов современной украинской истории — аннексии Крыма, которая завершилась ровно три года назад в эти дни. 16 марта 2014 года оккупанты провели так называемый референдум о присоединении украинского полуострова к России. Многим крымчанам тогда пришлось столкнуться со страшными испытаниями: угрозами, преследованием, потерей дома, близких и даже тюрьмой. Кто-то не прекращал бороться до конца. О том, что происходило тогда на полуострове, мы поговорили с непосредственными свидетелями событий.

Галина Джикаева

Театральный режиссер, актриса, журналистка, основательница арт-центра "Карман" в Симферополе. Во время оккупации координировала работу журналистов в Крыму, занималась организацией митингов и курсов медицинской помощи. Из-за связей с Олегом Сенцовым подверглась преследованию со стороны ФСБ. В июне 2014 года уехала в Киев, где создала "PostPlayТеатр".

Для меня аннексия началась еще 23 февраля. Тогда на площади Ленина прошел большой крымскотатарский митинг. А возле Верховного совета установили пять-шесть столов. Всюду были георгиевские ленточки, много людей, которые записывались в ополчение. Я сразу поняла, что дело пахнет керосином. Больше всего боялась человеческих жертв.

Фото: Митинг в Симферополе 23 февраля 2014 года

26 февраля прошел митинг под Верховным советом. Крымские татары вместе с проукраинскими крымчанами тогда не дали провести сессию, на повестке дня которой стоял вопрос о присоединении Крыма к России. Я считаю, что это была победа. Никто не мог предположить, что в ночь с 26 на 27 февраля без объявления войны российские спецслужбы захватят здание.

Сразу после этого к нам в театр, в арт-центр "Карман", пришел наш постоянный зритель Гена Афанасьев и предложил помощь. Мне стали звонить журналисты, я начала координировать их работу.

Потом мы создали медицинские курсы, провели три или четыре встречи. С Олегом Сенцовым встречались, координировали силы, организовывали проукраинские митинги. Листовки развешивали. У нас в театре хранились флаги, символика украинская. Такая наивная партизанщина была, чисто романтический порыв что-то сделать. 

Олег Сенцов. Фото: beztabu.net

Ежедневно проводили митинги, на которые с каждым днем приходило все больше и больше людей. Что меня поразило, украинские СМИ очень слабо освещали эти события. Были российские, были иностранные. А в наших медиа информации было практически ноль.

Помню, 5 марта была акция "Женщины Крыма против войны". Мы ее проводили возле заблокированной "зелеными человечками" воинской части. Вообще, мы часто передавали нашим военным продукты, вещи первой необходимости. И вот на эту акцию съехались "самообороновцы" из Севастополя.

Акция "Женщины Крыма против войны", 5 марта 2014 года

Местные гопники начали нас выталкивать на другую сторону улицу. Мы кричали нашим военным: "Мы вас любим". А пророссийские, в основном крепкие мужчины нас отталкивали и называли бандеровскими проститутками и подстилками. Факи нам показывали. Когда военных везли в Крым, вдоль дороги стояли женщины. Представьте: едут огромные колонны машин с военными, вооружением, и они нам факи тыкают. Невероятно "вежливо".

Потом прошел референдум. Ничего конкретного про него рассказать не могу, я на него не ходила. Недалеко от избирательного участка встретила мужчину, который разговаривал с кем-то по телефону. "Нам главное создать картинку, что люди идут", — это все, что я услышала, но было понятно, о чем он.

 

После, уже в мае, я узнала, что мной интересуется ФСБ. Собрала рюкзачок на случай тюрьмы, самое необходимое. Каждый вечер, возвращаясь с репетиций, смотрела, не стоят ли "товарищи" у подъезда.

А потом мне позвонили из ФСБ и предложили встретиться. Это не был допрос, повестку не присылали. Я сразу написала своей подруге Саше Крыленковой, правозащитнице. Спросила, что делать. Она посоветовала найти человека, который будет наблюдать издалека эту встречу, ни в коем случае ничего не подписывать и, если будут показывать чьи-то фотографии, узнавать только тех, кто уже выехал отсюда. Главное, никому не навредить.

Первая встреча с ФСБ прошла в заведении, на открытой площадке. Через 10 минут после ее начала подошел Коля (Нико Лапунов, — ред.), сел за соседний столик и все три часа, что мы беседовали, пил одну чашку кофе. Эфэсбэшники мне тогда прямым текстом сказали, что моя деятельность по организации медицинских курсов подпадает под уголовную статью как террористическая, потому что мы в одной связке с Олегом Сенцовым.

Фото: Галина Джикаева и Геннадий Афанасьев на митинге в поддержку Александра Кольченко

Мы закончили беседу, распрощались. Они предложили, чтобы я своей рукой описала все, что происходило, но я отказалась.

Потом они еще раз приходили на спектакль, опять хотели, чтобы я какое-то объяснение написала. Я понимала, что любая закарлючка, написанная мною на бумаге, может свидетельствовать против Олега. Начала придумывать различные отмазки. То у меня очков нет, то еще чего-то.

Александра Крыленкова. Фото: Крым.Реалии

Уже в июне они пригласили меня в офис. Вместе с Сашей Крыленковой мы пришли под здание, и у нас состоялся такой диалог:

— Ты уверена, что ты оттуда выйдешь?
— Нет.

Мы развернулись и ушли. Я позвонила следователю, перенесла встречу на вечер. Сама тем временем отключила телефон, мы пошли ко мне домой, я взяла самое необходимое и сказала маме, что еду в Одессу в гости. Потом мы пришли в другую квартиру, просидели там до часу ночи, нашли такси. Меня перевели через границу, и я выехала. То есть, грубо говоря, с третьего разговора я сбежала.

Было очень неприятно находиться в Крыму в то время. Такое чувство, что все самое плохое, отвратительное и быдлятское, что есть в человеке, в один момент вылезло наружу. Ощущения опасности тогда совершенно не было. Была мобилизация всего организма, стремление что-то делать. Одна моя знакомая все время плакала. А я уже только здесь, в Киеве, смогла плакать.

Нико Лапунов

Театральный режиссер, художник, актер. В Симферополе прожил 13 лет, работал в Крымском украинском академическом музыкальном театре, а также в арт-центре "Карман". Уехал из Крыма в Николаев в июне 2014 года. В данный момент живет в Киеве, ищет работу. 

Сначала я ничего не замечал, даже несмотря на то, что жил возле здания СБУ. Проснулся только тогда, когда мой двор был полон "зеленых человечков". Сразу же позвонил друзьям, пытался выяснить, что происходит, попросил, чтобы мне дали какую-то работу. Мне тогда какие-то листовки дали, я ночью их на здание СБУ ходил клеить. Только сейчас понимаю, какая это была глупость.

Но тогда не было страшно. Страшно было, когда мы с Галей (Галина Джикаева. — ред.) дали интервью "Дождю", и в тот же вечер журналиста схватила “самооборона”. Я тоже, по примеру Гали, собрал "тревожный чемоданчик" на случай, если придется бежать. Притом что и бежать-то некуда было, ведь жил я во дворе СБУ.

Было очень много военных, а в ночь перед референдумом их стало еще больше. В 4 утра подвезли водометы. Референдум действительно проходил под дулом. А после него "зеленых человечков" сменил ОМОН. И в этот момент стало по-настоящему страшно. Они чувствовали себя хозяевами. Каждую неделю их сменяли другие подразделения, которым приходилось снова и снова доказывать, что мы здесь живем. Часто заваливали ворота камнями, чтобы нельзя было попасть во двор.

Референдум в Крыму. Фото: ilgiornale.it

Самое обидное, что люди, с которыми я дружил и работал, раскрылись с худшей стороны. С каждым днем круг общения все сужался и сужался. Продолжать творчески работать с людьми, у которых "Путин головного мозга", стало невозможно.

Вообще, Крым тогда был невероятно контрастен. С одной стороны крымскотатарские женщины, которые каждое утро по пути на работу пели "зеленым человечкам" гимн Украины. И тут же пошлость и вседозволенность со стороны “самообороны”.

Как-то я возвращался с работы с коллегой и ее детьми, и омоновцы, не стесняясь детей, делали непристойные сексуальные предложения моей спутнице. И ты смотришь на это все и не можешь понять, что вообще происходит. Мне казалось, что это какой-то сон, фильм, который когда-то же должен закончиться.

Очень тяжело это переносил. Видимо, я из той категории людей, которые близко к сердцу принимают несправедливость. Я начал физически болеть, кожа покрылась странными пятнами, на нервной почве стали выпадать волосы. В марте начал собирать вещи, нашел людей, которые согласились мне помочь.

За несколько дней до моего переезда пришли друзья, которых стало значительно меньше, чем до референдума. Мы сидели в моем саду на крыше, пили вино и пели украинские песни. Поздно вечером 16 июля я уехал. Попрощаться пришли буквально пару человек, остальные отсеялись сами по себе.

Алексей Кушнир

Журналист, родом из Гурзуфа. Но момент оккупации жил в Симферополе, учился в Таврическом национальном университете на факультете журналистики. Когда произошла аннексия Крыма, был на втором курсе. Спустя год перевелся в Институт журналистики КНУ имени Тараса Шевченко.

Что касается Гурзуфа, то я даже не особо в курсе, что там происходило, я тогда учился в Симферополе и жил там. Знаю, что мэр Гурзуфа чуть ли не каждый день менял свою позицию. Там были пророссийские митинги местных бабушек и дедушек. Сейчас они же, кстати, снова выходят на митинги, подписывают петицию Путину, потому что у них начались споры с "Артеком" из-за территории, им перекрывают доступ к морю.

Датой старта аннексии я бы назвал 26 февраля. На центральной площади в Симферополе начали собираться митинги, причем и проукраинские, и пророссийские. По нашему общежитию ходили агитаторы, которые призывали выходить на митинги и "спасать Крым от нацистской чумы". Мне их чуть ли не матом приходилось посылать. 

На следующий день, 27 февраля, я проснулся и увидел новость о том, что Верховный совет и Совет министров Крыма захвачены, на них висят российские флаги. Нас тогда пораньше отпустили с пар, и я решил поехать под Верховный совет. 

Там были только пророссийские митинги, были так называемые казаки, очень мутные персонажи. Время от времени происходили какие-то стычки. Я видел, как едва не напали на корреспондентов LifeNews, хотели отобрать у них технику. Не знаю, в чем там была проблема, но они начали открещиваться и говорить: "Мы свои, ребята". После этого от них отстали.

 

Потом я особо уже никуда не ходил, только на какие-то отдельные моменты посмотреть. Перед референдумом мы с друзьями не смогли спокойно смотреть на это все и решили что-то делать. Расклеивали листовки по городу, записали видео в центре Симферополя, где заявили, что Крым — это Украина и по-другому быть не может. Нас тогда одергивали, называли провокаторами, вызывали "самооборону". Мы решили, что нам не нужно бояться, хотя мы даже не знали, имеет ли это смысл, сам референдум-то фейковый.

Митинг под Верховным советом Крыма 27 февраля. Фото: Алексей Кушнир

Лично я до последнего надеялся, что все как-то решится. Произойдет чудо, украинские военные вернутся на свои позиции, мир скажет, что все это незаконно — и все будет как раньше. Я был на стороне Украины, ходил пару раз на крымский Евромайдан, хотя не могу сказать, что был там частым гостем. Тем более что активных евромайдановцев потом вычисляли. Их фотографии расклеивали по городу, показывали на экранах в общественном транспорте, мол, "посмотрите, они защищают нацистов". Сейчас уже вряд ли можно найти доказательства, но я своими глазами видел эти ролики в троллейбусах.

Многие сначала не понимали, что происходит, информации было очень мало. Все были уверены, что аннексия невозможна, потому что существуют определенные международные договоренности и тому подобное.

Но потом, 18 числа, мы с одногруппниками попали на передачу, которую одно время вел наш преподаватель, — "Открытая политика". Это был день, когда Путин подписал документ о вхождении Крыма в состав России. Так вот, на этом шоу все ликовали от того, что Крым теперь Россия, это был прямо праздник какой-то. Когда я смотрел на всех этих ликующих людей, надежда пропала окончательно. 

 

Спустя год на третьем курсе я перевелся в Киев. Долго думал, стоит ли мне уезжать, но в итоге понял, что в Крыму делать нечего. Как минимум в профессиональном плане. Тогда там уже практически не осталось независимых СМИ. Я начал постепенно готовить своих родителей к этому. В марте 2015 года написал заявление на своем факультете и все-таки уехал.

Нельзя утверждать, что все в Крыму это поддерживали. Это все было фейком. Да, Крым — специфический регион, но не намного специфичнее, чем Днепропетровская, Харьковская или Запорожская область. Я думаю, если бы Россия ввела войска в какую-то из этих областей, все могло бы быть точно так же. Не имеет смысла обсуждать, кто был за, а кто против, потому что Россия никого не спрашивала. 

Читайте также первую часть материала об оккупации Крыма

Люди 16.03.2017
Окупація Криму: свідчення у справі (частина 1)

Цей матеріал ми присвятили одному з найважчих епізодів сучасної української історії — анексії Криму, яка завершилася три роки тому в ці дні. 16 березня 2014-го окупанти провели так званий референдум про приєднання українського півострова до Росії. Багатьом кримчанам тоді довелося зіткнутися зі страшними випробуваннями: погрозами, переслідуваннями, втратою домівок, близьких і навіть в'язницею. Хтось не припиняв боротися до кінця. Про те, що відбувалося тоді, ми поговорили з безпосередніми свідками подій.

Геннадій Афанасьєв

Геннадій Афанасьєв. Фото з особистого архіву

Політв'язень, один з обвинувачуваних у справі "терористів групи Сєнцова". В травні 2014 року у Сімферополі його заарештували, побили і викрали. В грудні того ж року на закритому засіданні визнали винним і засудили до 7 років ув'язнення в колонії суворого режиму. В ізоляторі тимчасового утримання катували. 14 червня 2016 року Афанасьєва разом із ще одним політв'язнем Юрієм Солошенком обміняли на трьох фігурантів справи про сепаратизм. Зараз мешкає в Києві. З кінця серпня 2016-го є радником міністра закордонних справ з питань визволення політв'язнів.

Для мене російська окупація почалася 26 лютого 2014 року. Саме в той день я вперше побачив російські прапори під Верховною радою Криму, почув проросійські вигуки. Звісно, в той час ще не до кінця вірилось, що це відбувається, але ми вже бачили "міцну руку Кремля, яка схопила Крим за горло". Наступного дня Сімферополь майже повністю був перекритий, всюди були російські військові. І тоді я вже остаточно зрозумів, що йде окупація, але до кінця не вірив, що все так закінчиться.

Сімферополь, 26 лютого 2014 року. Фото EPA/UPG

Ми майже одразу почали з цим боротися. 27 лютого я обдзвонив всіх своїх друзів, з якими познайомився на попередніх акціях протесту. Казав, що треба щось робити, треба самоорганізовуватися. Боротися з військовими я не міг, бо елементарно не володію вогнепальною зброєю, але можна було зробити курси медичної допомоги.

Роботи було багато, робили все дуже швидко. Навчали волонтерів в приміщенні театру Галини Джикаєвої (арт-центр "Карман". — ред.). Потім з'явились журналісти, і ми почали координувати їхні дії. Паралельно проводили нічні патрулювання військових частин. Я особисто перекидав їм їжу через паркан, речі першої необхідності. Патрулювання проводились з такою думкою: якщо росіяни підуть на штурм, їм доведеться вбити цивільних, і тоді будуть підстави для наступу.

Заблокована росіянами українська військова частина. Фото Крим Реалії

Ми тримали зв'язок з іншими містами, збирали волонтерів по всьому Криму. Таємно перевозили українські прапори, робили дерев'яні флагштоки. Вночі розклеювали антиросійські листівки, зафарбовували російські та малювали українські графіті. Тобто це була така собі партизанщина. Веселе і небезпечне життя.

Листівки, розкидані невідомими у Криму напередодні референдуму. Фото Facebook

Я знав, що мною цікавляться служби безпеки. Вони дзвонили моїй мамі, попереджали, щоб я закінчував займатись цією діяльністю. Кілька разів хотіли зі мною поговорити, але повістки не присилали, тому я не приходив на ці зустрічі. Звісно, я знав, що моя діяльність помітна, але не вважаю, що роблю щось протизаконне. Я розумів, що за графіті щось може бути. Але думав, що максимум поб'ють, пальці поламають. Не було думок про те, що мене можуть викрасти і заарештувати.

В принципі, до того, як була сформована "самооборона", не так вже й багато людей підтримували дії Росії. Потім вже з'явились хлопці, які носили величезні російські прапори по місту. Ніхто нічого їм не міг сказати, бо вони були під охороною. А потом пішла потужна російська пропаганда, мовляв, "Україна вже палає, а Крим ще не запалав, тож треба його рятувати, поки не пізно".

Про референдум нічого сказати не можу, майже ніхто з моїх знайомих на нього не ходив. Знаю, що всі пункти збору голосів охороняла озброєна “самооборона”. Ми в цей день ніяких акцій не робили, адже запросто могли бути провокації. Враховуючи, що зі сторони України особливої підтримки не було, це було б самогубством.

Фото dv-gazeta.info

В цілому я можу зрозуміти людей, які раділи приходу Росії. Їм важко було розібратися, що насправді відбувається в Україні і зокрема в Києві на Майдані. Я сам не розумів, поки особисто туди не приїхав. Їм тоді Росія багато чого хорошого обіцяла. Ми попереджали, але ніхто не хотів нічого слухати. А зараз вже всі просто бояться висловлювати свою думку. Або ще й досі нічого не зрозуміли і продовжують на щось сподіватись.

В мене навіть є одні близькі мені люди, вже доволі похилого віку, які хвилювались за мене, коли мене викрали, але все одно шукали виправдання для Росії, мовляв, "добре, ти нічого такого не робив, але ж інші робили".

Олена Біла

Олена Біла

Народилась і виросла в Севастополі, навчалася в Московському державному університеті за спеціальністю "телевізійна журналістика". До окупації працювала за фахом, два роки була інструктором з кайтсерфінгу. Після окупації переїхала до Івано-Франківська і пішла працювати в Національну поліцію України.

Спочатку це взагалі було щось незрозуміле, як шоу Трумана. На початку березня я поїхала в Івано-Франківськ в гості, була там десь тиждень. Тут, у Франківську, ще був Майдан, все було дуже патріотично. Я дуже контрастно сприймала все після Криму. Не розуміла, навіщо всі кричать "Слава Україні" і так далі. У Севастополь повернулась 13 березня, і це вже було зовсім інше місто. Буквально за тиждень всюди з'явились білборди, “георгіївські стрічки”, “самооборона”… Всі чекали нападу "бандерівців". Містом їздили БТРи, почалось блокування українських військових частин.

Фото pl.com.ua

Я це все помітила вже перед референдумом, до того або це не було таким масовим, або я просто не цікавилась.

Це все було дуже дико для мене. Я зрозуміла, що на бік Росії я 100% не стану. Хоча все життя прожила в російськомовному Севастополі, навчалась в МДУ, п`ять років вивчала історію Росії, диплом російською і так далі. Але я не могла ігнорувати брехню з боку Росії, в мене почався внутрішній протест. Я почала носити українську символіку: футболки, стрічки, чохли на телефон. В інший спосіб протистояти я не могла, бо всюди були озброєні російські військові, а я ще й жила в районі українських військових частин.

Потім почалось блокування українських кораблів. Вони просто стояли посеред бухти і не могли підійти до причалу. Ми їм посилали сигнали ліхтариками, щоб хоч якось показати свою підтримку. Вони світили нам у відповідь.

Особисто в мене тоді був такий стан, що я майже постійно плакала. Після референдуму все лише загострилось. Майже ніхто з моїх друзів не підтримував мою позицію, почалось цькування. Вони дуже образливо говорили про українських військових, дражнили мене висловами на кшталт "чё там у хохлов", "сало уронили" і так далі. Це спровокувало ще більший протест, я вирішила спілкуватись українською, хоча вона тоді була ще дуже ламаною. Почала відповідати на образи, через це виникали сутички.

Остаточно надія зникла в день, коли Путін підписав документ про входження Криму до складу РФ. Тоді в центрі Севастополя давали розкішний салют, люди вийшли на головну площу, всі раділи, святкували. А я просто йшла і плакала. Я не розуміла, як можна ось так за одну мить забути все, що було, забути 40 мільйонів співвітчизників, які ще від розстрілів на Майдані не відійшли. Виявилось, що всі так мріяли бути з Росією… Де ж була я, коли всім так цього хотілось? Це був якийсь сюрреалізм. Здавалось, зараз хтось вийде, скаже: "Стоп-кадр" — і все закінчиться.

Але так не вийшло. Тож в серпні 2014 року я виїхала звідти. Вирішила піти у Нацполіцію, бо вже більше не могла стояти осторонь. Я до цього була дуже аполітичною людиною, але ж не можна все життя думати, що хтось щось за тебе вирішить. На війні від мене ніякого сенсу не було б, а тут я можу бути корисною, тож чом би й ні.

Осман Соцький

Осман Соцькій. Фото з особистого архіву

Кримський татарин, у 2012 році переїхав з Тешканта до Сімферополя. Під час окупації працював режисером на кримськотатарському телеканалі АТR. Коли телеканал закрили в Криму, переїхав разом з ним у Київ.

26 лютого відбувся мітинг під Верховною радою Криму. Наступного дня мені треба було на роботу, але я встав дуже рано і проїхався на громадському транспорті по місту. Верховну раду вже захопили, центральну частину міста оточили, з'явилися колони російської бронетехніки. От з цього моменту для мене і почалася окупація.

Мітинг під Верховною радою Криму 26 лютого 2014 року.  Фото EPA/UPG

Спочатку я не сприймав це настільки серйозно. Я навіть не одразу повірив у те, що відбувається, це було якось сюрреалістично. Та після референдуму стало зрозуміло, що це вже все, нічого доброго не буде, залишається сподіватися тільки на допомогу решти світу.

Я б не сказав, що кримчани активно підтримували Росію. Просто у російської пропаганди вийшло перетягнути на свій бік людей з нейтральною позицією. Тих, кому було все одно, хто буде при владі, аби не було війни.

Мітинг кримських татар на виїзді з Сімферополя 28 лютого 2015 року. Фото Андрія Дубчака

Ми на телеканалі тоді активно висвітлювали всі ці події. У нас була онлайн-трансляція, цілий день ефіри. Звичайно, це не залишилося непоміченим, був тиск. Наприклад, у нас під будівлею могла просто зупинитися колона бронетехніки. Ніхто з неї не виходив, ніхто нічого не говорив. Вони просто стояли. Враховуючи обставини, всі нервували і накручували себе. А через рік, 1 квітня 2015 року, канал закрили.

Мітинг у Сімферополі 1 квітня 2015 року на захист телеканалу ATR

Переслідування кримських татар почалися, напевно, одразу ж після показового вбивства Решата Аметова (його тіло знайшли 15 березня зі слідами тортур. — ред.). Після цього здійнялась хвиля репресій. Заборонили в'їзд до Криму Рефату Чубарову і Мустафі Джемілєву, тим самим був обезголовлений національний рух. Нова влада прийнялася розшукувати і заарештовувати учасників мітингу 26 лютого, зараз близько семи осіб проходять у цій справі. Почали зникати люди. За словами Рефата Чубарова, близько 19 осіб наразі є зниклими без вісті.

У нас в народі просто генетично закладено ще від дідусів і бабусь розуміння того, ким для нас є Росія. Нічого доброго не буде. Якщо один раз нас вже позбавили держави, депортували, то як можна з ними ще якийсь світ будувати.

Конкретно мені особливих загроз не надходило. Була, мабуть, тільки ворожість на побутовому рівні, з якою я мав миритися. Моя позиція, позиція мого народу була зрозумілою. Я працював і спілкувався з людьми, і мені постійно доводилося чути неприємні і абсурдні речі про мене і мій телеканал. Тому я вирішив разом з ATR переїхати до Києва. Остаточно виїхав з півострова 1 липня 2015 року.

Другу частину матеріалу “Окупація Криму: свідчення у справі” читайте у п`ятницю, 17 березня.

Такий email не зареєстровано у системі
Введите свой электронный адрес, на который мы отправим вам новый пароль.
Поле не должно быть пустым и содержать кириллицу
Спасибо!

Ваше сообщение принято.

Сожалеем :(

Во время обработки что-то пошло не так.

Bы можете отправить сообщение на электронный адрес betatest@nashkiev.com