Люди 17.03.2017

Оккупация Крыма: свидетельства по делу (часть 2)

Этот материал мы посвятили одному из самых тяжелых эпизодов современной украинской истории — аннексии Крыма, которая завершилась ровно три года назад в эти дни. 16 марта 2014 года оккупанты провели так называемый референдум о присоединении украинского полуострова к России. Многим крымчанам тогда пришлось столкнуться со страшными испытаниями: угрозами, преследованием, потерей дома, близких и даже тюрьмой. Кто-то не прекращал бороться до конца. О том, что происходило тогда на полуострове, мы поговорили с непосредственными свидетелями событий.

Галина Джикаева

Театральный режиссер, актриса, журналистка, основательница арт-центра "Карман" в Симферополе. Во время оккупации координировала работу журналистов в Крыму, занималась организацией митингов и курсов медицинской помощи. Из-за связей с Олегом Сенцовым подверглась преследованию со стороны ФСБ. В июне 2014 года уехала в Киев, где создала "PostPlayТеатр".

Для меня аннексия началась еще 23 февраля. Тогда на площади Ленина прошел большой крымскотатарский митинг. А возле Верховного совета установили пять-шесть столов. Всюду были георгиевские ленточки, много людей, которые записывались в ополчение. Я сразу поняла, что дело пахнет керосином. Больше всего боялась человеческих жертв.

Фото: Митинг в Симферополе 23 февраля 2014 года

26 февраля прошел митинг под Верховным советом. Крымские татары вместе с проукраинскими крымчанами тогда не дали провести сессию, на повестке дня которой стоял вопрос о присоединении Крыма к России. Я считаю, что это была победа. Никто не мог предположить, что в ночь с 26 на 27 февраля без объявления войны российские спецслужбы захватят здание.

Сразу после этого к нам в театр, в арт-центр "Карман", пришел наш постоянный зритель Гена Афанасьев и предложил помощь. Мне стали звонить журналисты, я начала координировать их работу.

Потом мы создали медицинские курсы, провели три или четыре встречи. С Олегом Сенцовым встречались, координировали силы, организовывали проукраинские митинги. Листовки развешивали. У нас в театре хранились флаги, символика украинская. Такая наивная партизанщина была, чисто романтический порыв что-то сделать. 

Олег Сенцов. Фото: beztabu.net

Ежедневно проводили митинги, на которые с каждым днем приходило все больше и больше людей. Что меня поразило, украинские СМИ очень слабо освещали эти события. Были российские, были иностранные. А в наших медиа информации было практически ноль.

Помню, 5 марта была акция "Женщины Крыма против войны". Мы ее проводили возле заблокированной "зелеными человечками" воинской части. Вообще, мы часто передавали нашим военным продукты, вещи первой необходимости. И вот на эту акцию съехались "самообороновцы" из Севастополя.

Акция "Женщины Крыма против войны", 5 марта 2014 года

Местные гопники начали нас выталкивать на другую сторону улицу. Мы кричали нашим военным: "Мы вас любим". А пророссийские, в основном крепкие мужчины нас отталкивали и называли бандеровскими проститутками и подстилками. Факи нам показывали. Когда военных везли в Крым, вдоль дороги стояли женщины. Представьте: едут огромные колонны машин с военными, вооружением, и они нам факи тыкают. Невероятно "вежливо".

Потом прошел референдум. Ничего конкретного про него рассказать не могу, я на него не ходила. Недалеко от избирательного участка встретила мужчину, который разговаривал с кем-то по телефону. "Нам главное создать картинку, что люди идут", — это все, что я услышала, но было понятно, о чем он.

 

После, уже в мае, я узнала, что мной интересуется ФСБ. Собрала рюкзачок на случай тюрьмы, самое необходимое. Каждый вечер, возвращаясь с репетиций, смотрела, не стоят ли "товарищи" у подъезда.

А потом мне позвонили из ФСБ и предложили встретиться. Это не был допрос, повестку не присылали. Я сразу написала своей подруге Саше Крыленковой, правозащитнице. Спросила, что делать. Она посоветовала найти человека, который будет наблюдать издалека эту встречу, ни в коем случае ничего не подписывать и, если будут показывать чьи-то фотографии, узнавать только тех, кто уже выехал отсюда. Главное, никому не навредить.

Первая встреча с ФСБ прошла в заведении, на открытой площадке. Через 10 минут после ее начала подошел Коля (Нико Лапунов, — ред.), сел за соседний столик и все три часа, что мы беседовали, пил одну чашку кофе. Эфэсбэшники мне тогда прямым текстом сказали, что моя деятельность по организации медицинских курсов подпадает под уголовную статью как террористическая, потому что мы в одной связке с Олегом Сенцовым.

Фото: Галина Джикаева и Геннадий Афанасьев на митинге в поддержку Александра Кольченко

Мы закончили беседу, распрощались. Они предложили, чтобы я своей рукой описала все, что происходило, но я отказалась.

Потом они еще раз приходили на спектакль, опять хотели, чтобы я какое-то объяснение написала. Я понимала, что любая закарлючка, написанная мною на бумаге, может свидетельствовать против Олега. Начала придумывать различные отмазки. То у меня очков нет, то еще чего-то.

Александра Крыленкова. Фото: Крым.Реалии

Уже в июне они пригласили меня в офис. Вместе с Сашей Крыленковой мы пришли под здание, и у нас состоялся такой диалог:

— Ты уверена, что ты оттуда выйдешь?
— Нет.

Мы развернулись и ушли. Я позвонила следователю, перенесла встречу на вечер. Сама тем временем отключила телефон, мы пошли ко мне домой, я взяла самое необходимое и сказала маме, что еду в Одессу в гости. Потом мы пришли в другую квартиру, просидели там до часу ночи, нашли такси. Меня перевели через границу, и я выехала. То есть, грубо говоря, с третьего разговора я сбежала.

Было очень неприятно находиться в Крыму в то время. Такое чувство, что все самое плохое, отвратительное и быдлятское, что есть в человеке, в один момент вылезло наружу. Ощущения опасности тогда совершенно не было. Была мобилизация всего организма, стремление что-то делать. Одна моя знакомая все время плакала. А я уже только здесь, в Киеве, смогла плакать.

Нико Лапунов

Театральный режиссер, художник, актер. В Симферополе прожил 13 лет, работал в Крымском украинском академическом музыкальном театре, а также в арт-центре "Карман". Уехал из Крыма в Николаев в июне 2014 года. В данный момент живет в Киеве, ищет работу. 

Сначала я ничего не замечал, даже несмотря на то, что жил возле здания СБУ. Проснулся только тогда, когда мой двор был полон "зеленых человечков". Сразу же позвонил друзьям, пытался выяснить, что происходит, попросил, чтобы мне дали какую-то работу. Мне тогда какие-то листовки дали, я ночью их на здание СБУ ходил клеить. Только сейчас понимаю, какая это была глупость.

Но тогда не было страшно. Страшно было, когда мы с Галей (Галина Джикаева. — ред.) дали интервью "Дождю", и в тот же вечер журналиста схватила “самооборона”. Я тоже, по примеру Гали, собрал "тревожный чемоданчик" на случай, если придется бежать. Притом что и бежать-то некуда было, ведь жил я во дворе СБУ.

Было очень много военных, а в ночь перед референдумом их стало еще больше. В 4 утра подвезли водометы. Референдум действительно проходил под дулом. А после него "зеленых человечков" сменил ОМОН. И в этот момент стало по-настоящему страшно. Они чувствовали себя хозяевами. Каждую неделю их сменяли другие подразделения, которым приходилось снова и снова доказывать, что мы здесь живем. Часто заваливали ворота камнями, чтобы нельзя было попасть во двор.

Референдум в Крыму. Фото: ilgiornale.it

Самое обидное, что люди, с которыми я дружил и работал, раскрылись с худшей стороны. С каждым днем круг общения все сужался и сужался. Продолжать творчески работать с людьми, у которых "Путин головного мозга", стало невозможно.

Вообще, Крым тогда был невероятно контрастен. С одной стороны крымскотатарские женщины, которые каждое утро по пути на работу пели "зеленым человечкам" гимн Украины. И тут же пошлость и вседозволенность со стороны “самообороны”.

Как-то я возвращался с работы с коллегой и ее детьми, и омоновцы, не стесняясь детей, делали непристойные сексуальные предложения моей спутнице. И ты смотришь на это все и не можешь понять, что вообще происходит. Мне казалось, что это какой-то сон, фильм, который когда-то же должен закончиться.

Очень тяжело это переносил. Видимо, я из той категории людей, которые близко к сердцу принимают несправедливость. Я начал физически болеть, кожа покрылась странными пятнами, на нервной почве стали выпадать волосы. В марте начал собирать вещи, нашел людей, которые согласились мне помочь.

За несколько дней до моего переезда пришли друзья, которых стало значительно меньше, чем до референдума. Мы сидели в моем саду на крыше, пили вино и пели украинские песни. Поздно вечером 16 июля я уехал. Попрощаться пришли буквально пару человек, остальные отсеялись сами по себе.

Алексей Кушнир

Журналист, родом из Гурзуфа. Но момент оккупации жил в Симферополе, учился в Таврическом национальном университете на факультете журналистики. Когда произошла аннексия Крыма, был на втором курсе. Спустя год перевелся в Институт журналистики КНУ имени Тараса Шевченко.

Что касается Гурзуфа, то я даже не особо в курсе, что там происходило, я тогда учился в Симферополе и жил там. Знаю, что мэр Гурзуфа чуть ли не каждый день менял свою позицию. Там были пророссийские митинги местных бабушек и дедушек. Сейчас они же, кстати, снова выходят на митинги, подписывают петицию Путину, потому что у них начались споры с "Артеком" из-за территории, им перекрывают доступ к морю.

Датой старта аннексии я бы назвал 26 февраля. На центральной площади в Симферополе начали собираться митинги, причем и проукраинские, и пророссийские. По нашему общежитию ходили агитаторы, которые призывали выходить на митинги и "спасать Крым от нацистской чумы". Мне их чуть ли не матом приходилось посылать. 

На следующий день, 27 февраля, я проснулся и увидел новость о том, что Верховный совет и Совет министров Крыма захвачены, на них висят российские флаги. Нас тогда пораньше отпустили с пар, и я решил поехать под Верховный совет. 

Там были только пророссийские митинги, были так называемые казаки, очень мутные персонажи. Время от времени происходили какие-то стычки. Я видел, как едва не напали на корреспондентов LifeNews, хотели отобрать у них технику. Не знаю, в чем там была проблема, но они начали открещиваться и говорить: "Мы свои, ребята". После этого от них отстали.

 

Потом я особо уже никуда не ходил, только на какие-то отдельные моменты посмотреть. Перед референдумом мы с друзьями не смогли спокойно смотреть на это все и решили что-то делать. Расклеивали листовки по городу, записали видео в центре Симферополя, где заявили, что Крым — это Украина и по-другому быть не может. Нас тогда одергивали, называли провокаторами, вызывали "самооборону". Мы решили, что нам не нужно бояться, хотя мы даже не знали, имеет ли это смысл, сам референдум-то фейковый.

Митинг под Верховным советом Крыма 27 февраля. Фото: Алексей Кушнир

Лично я до последнего надеялся, что все как-то решится. Произойдет чудо, украинские военные вернутся на свои позиции, мир скажет, что все это незаконно — и все будет как раньше. Я был на стороне Украины, ходил пару раз на крымский Евромайдан, хотя не могу сказать, что был там частым гостем. Тем более что активных евромайдановцев потом вычисляли. Их фотографии расклеивали по городу, показывали на экранах в общественном транспорте, мол, "посмотрите, они защищают нацистов". Сейчас уже вряд ли можно найти доказательства, но я своими глазами видел эти ролики в троллейбусах.

Многие сначала не понимали, что происходит, информации было очень мало. Все были уверены, что аннексия невозможна, потому что существуют определенные международные договоренности и тому подобное.

Но потом, 18 числа, мы с одногруппниками попали на передачу, которую одно время вел наш преподаватель, — "Открытая политика". Это был день, когда Путин подписал документ о вхождении Крыма в состав России. Так вот, на этом шоу все ликовали от того, что Крым теперь Россия, это был прямо праздник какой-то. Когда я смотрел на всех этих ликующих людей, надежда пропала окончательно. 

 

Спустя год на третьем курсе я перевелся в Киев. Долго думал, стоит ли мне уезжать, но в итоге понял, что в Крыму делать нечего. Как минимум в профессиональном плане. Тогда там уже практически не осталось независимых СМИ. Я начал постепенно готовить своих родителей к этому. В марте 2015 года написал заявление на своем факультете и все-таки уехал.

Нельзя утверждать, что все в Крыму это поддерживали. Это все было фейком. Да, Крым — специфический регион, но не намного специфичнее, чем Днепропетровская, Харьковская или Запорожская область. Я думаю, если бы Россия ввела войска в какую-то из этих областей, все могло бы быть точно так же. Не имеет смысла обсуждать, кто был за, а кто против, потому что Россия никого не спрашивала. 

Читайте также первую часть материала об оккупации Крыма

Люди 16.03.2017
Окупація Криму: свідчення у справі (частина 1)

Цей матеріал ми присвятили одному з найважчих епізодів сучасної української історії — анексії Криму, яка завершилася три роки тому в ці дні. 16 березня 2014-го окупанти провели так званий референдум про приєднання українського півострова до Росії. Багатьом кримчанам тоді довелося зіткнутися зі страшними випробуваннями: погрозами, переслідуваннями, втратою домівок, близьких і навіть в'язницею. Хтось не припиняв боротися до кінця. Про те, що відбувалося тоді, ми поговорили з безпосередніми свідками подій.

Геннадій Афанасьєв

Геннадій Афанасьєв. Фото з особистого архіву

Політв'язень, один з обвинувачуваних у справі "терористів групи Сєнцова". В травні 2014 року у Сімферополі його заарештували, побили і викрали. В грудні того ж року на закритому засіданні визнали винним і засудили до 7 років ув'язнення в колонії суворого режиму. В ізоляторі тимчасового утримання катували. 14 червня 2016 року Афанасьєва разом із ще одним політв'язнем Юрієм Солошенком обміняли на трьох фігурантів справи про сепаратизм. Зараз мешкає в Києві. З кінця серпня 2016-го є радником міністра закордонних справ з питань визволення політв'язнів.

Для мене російська окупація почалася 26 лютого 2014 року. Саме в той день я вперше побачив російські прапори під Верховною радою Криму, почув проросійські вигуки. Звісно, в той час ще не до кінця вірилось, що це відбувається, але ми вже бачили "міцну руку Кремля, яка схопила Крим за горло". Наступного дня Сімферополь майже повністю був перекритий, всюди були російські військові. І тоді я вже остаточно зрозумів, що йде окупація, але до кінця не вірив, що все так закінчиться.

Сімферополь, 26 лютого 2014 року. Фото EPA/UPG

Ми майже одразу почали з цим боротися. 27 лютого я обдзвонив всіх своїх друзів, з якими познайомився на попередніх акціях протесту. Казав, що треба щось робити, треба самоорганізовуватися. Боротися з військовими я не міг, бо елементарно не володію вогнепальною зброєю, але можна було зробити курси медичної допомоги.

Роботи було багато, робили все дуже швидко. Навчали волонтерів в приміщенні театру Галини Джикаєвої (арт-центр "Карман". — ред.). Потім з'явились журналісти, і ми почали координувати їхні дії. Паралельно проводили нічні патрулювання військових частин. Я особисто перекидав їм їжу через паркан, речі першої необхідності. Патрулювання проводились з такою думкою: якщо росіяни підуть на штурм, їм доведеться вбити цивільних, і тоді будуть підстави для наступу.

Заблокована росіянами українська військова частина. Фото Крим Реалії

Ми тримали зв'язок з іншими містами, збирали волонтерів по всьому Криму. Таємно перевозили українські прапори, робили дерев'яні флагштоки. Вночі розклеювали антиросійські листівки, зафарбовували російські та малювали українські графіті. Тобто це була така собі партизанщина. Веселе і небезпечне життя.

Листівки, розкидані невідомими у Криму напередодні референдуму. Фото Facebook

Я знав, що мною цікавляться служби безпеки. Вони дзвонили моїй мамі, попереджали, щоб я закінчував займатись цією діяльністю. Кілька разів хотіли зі мною поговорити, але повістки не присилали, тому я не приходив на ці зустрічі. Звісно, я знав, що моя діяльність помітна, але не вважаю, що роблю щось протизаконне. Я розумів, що за графіті щось може бути. Але думав, що максимум поб'ють, пальці поламають. Не було думок про те, що мене можуть викрасти і заарештувати.

В принципі, до того, як була сформована "самооборона", не так вже й багато людей підтримували дії Росії. Потім вже з'явились хлопці, які носили величезні російські прапори по місту. Ніхто нічого їм не міг сказати, бо вони були під охороною. А потом пішла потужна російська пропаганда, мовляв, "Україна вже палає, а Крим ще не запалав, тож треба його рятувати, поки не пізно".

Про референдум нічого сказати не можу, майже ніхто з моїх знайомих на нього не ходив. Знаю, що всі пункти збору голосів охороняла озброєна “самооборона”. Ми в цей день ніяких акцій не робили, адже запросто могли бути провокації. Враховуючи, що зі сторони України особливої підтримки не було, це було б самогубством.

Фото dv-gazeta.info

В цілому я можу зрозуміти людей, які раділи приходу Росії. Їм важко було розібратися, що насправді відбувається в Україні і зокрема в Києві на Майдані. Я сам не розумів, поки особисто туди не приїхав. Їм тоді Росія багато чого хорошого обіцяла. Ми попереджали, але ніхто не хотів нічого слухати. А зараз вже всі просто бояться висловлювати свою думку. Або ще й досі нічого не зрозуміли і продовжують на щось сподіватись.

В мене навіть є одні близькі мені люди, вже доволі похилого віку, які хвилювались за мене, коли мене викрали, але все одно шукали виправдання для Росії, мовляв, "добре, ти нічого такого не робив, але ж інші робили".

Олена Біла

Олена Біла

Народилась і виросла в Севастополі, навчалася в Московському державному університеті за спеціальністю "телевізійна журналістика". До окупації працювала за фахом, два роки була інструктором з кайтсерфінгу. Після окупації переїхала до Івано-Франківська і пішла працювати в Національну поліцію України.

Спочатку це взагалі було щось незрозуміле, як шоу Трумана. На початку березня я поїхала в Івано-Франківськ в гості, була там десь тиждень. Тут, у Франківську, ще був Майдан, все було дуже патріотично. Я дуже контрастно сприймала все після Криму. Не розуміла, навіщо всі кричать "Слава Україні" і так далі. У Севастополь повернулась 13 березня, і це вже було зовсім інше місто. Буквально за тиждень всюди з'явились білборди, “георгіївські стрічки”, “самооборона”… Всі чекали нападу "бандерівців". Містом їздили БТРи, почалось блокування українських військових частин.

Фото pl.com.ua

Я це все помітила вже перед референдумом, до того або це не було таким масовим, або я просто не цікавилась.

Це все було дуже дико для мене. Я зрозуміла, що на бік Росії я 100% не стану. Хоча все життя прожила в російськомовному Севастополі, навчалась в МДУ, п`ять років вивчала історію Росії, диплом російською і так далі. Але я не могла ігнорувати брехню з боку Росії, в мене почався внутрішній протест. Я почала носити українську символіку: футболки, стрічки, чохли на телефон. В інший спосіб протистояти я не могла, бо всюди були озброєні російські військові, а я ще й жила в районі українських військових частин.

Потім почалось блокування українських кораблів. Вони просто стояли посеред бухти і не могли підійти до причалу. Ми їм посилали сигнали ліхтариками, щоб хоч якось показати свою підтримку. Вони світили нам у відповідь.

Особисто в мене тоді був такий стан, що я майже постійно плакала. Після референдуму все лише загострилось. Майже ніхто з моїх друзів не підтримував мою позицію, почалось цькування. Вони дуже образливо говорили про українських військових, дражнили мене висловами на кшталт "чё там у хохлов", "сало уронили" і так далі. Це спровокувало ще більший протест, я вирішила спілкуватись українською, хоча вона тоді була ще дуже ламаною. Почала відповідати на образи, через це виникали сутички.

Остаточно надія зникла в день, коли Путін підписав документ про входження Криму до складу РФ. Тоді в центрі Севастополя давали розкішний салют, люди вийшли на головну площу, всі раділи, святкували. А я просто йшла і плакала. Я не розуміла, як можна ось так за одну мить забути все, що було, забути 40 мільйонів співвітчизників, які ще від розстрілів на Майдані не відійшли. Виявилось, що всі так мріяли бути з Росією… Де ж була я, коли всім так цього хотілось? Це був якийсь сюрреалізм. Здавалось, зараз хтось вийде, скаже: "Стоп-кадр" — і все закінчиться.

Але так не вийшло. Тож в серпні 2014 року я виїхала звідти. Вирішила піти у Нацполіцію, бо вже більше не могла стояти осторонь. Я до цього була дуже аполітичною людиною, але ж не можна все життя думати, що хтось щось за тебе вирішить. На війні від мене ніякого сенсу не було б, а тут я можу бути корисною, тож чом би й ні.

Осман Соцький

Осман Соцькій. Фото з особистого архіву

Кримський татарин, у 2012 році переїхав з Тешканта до Сімферополя. Під час окупації працював режисером на кримськотатарському телеканалі АТR. Коли телеканал закрили в Криму, переїхав разом з ним у Київ.

26 лютого відбувся мітинг під Верховною радою Криму. Наступного дня мені треба було на роботу, але я встав дуже рано і проїхався на громадському транспорті по місту. Верховну раду вже захопили, центральну частину міста оточили, з'явилися колони російської бронетехніки. От з цього моменту для мене і почалася окупація.

Мітинг під Верховною радою Криму 26 лютого 2014 року.  Фото EPA/UPG

Спочатку я не сприймав це настільки серйозно. Я навіть не одразу повірив у те, що відбувається, це було якось сюрреалістично. Та після референдуму стало зрозуміло, що це вже все, нічого доброго не буде, залишається сподіватися тільки на допомогу решти світу.

Я б не сказав, що кримчани активно підтримували Росію. Просто у російської пропаганди вийшло перетягнути на свій бік людей з нейтральною позицією. Тих, кому було все одно, хто буде при владі, аби не було війни.

Мітинг кримських татар на виїзді з Сімферополя 28 лютого 2015 року. Фото Андрія Дубчака

Ми на телеканалі тоді активно висвітлювали всі ці події. У нас була онлайн-трансляція, цілий день ефіри. Звичайно, це не залишилося непоміченим, був тиск. Наприклад, у нас під будівлею могла просто зупинитися колона бронетехніки. Ніхто з неї не виходив, ніхто нічого не говорив. Вони просто стояли. Враховуючи обставини, всі нервували і накручували себе. А через рік, 1 квітня 2015 року, канал закрили.

Мітинг у Сімферополі 1 квітня 2015 року на захист телеканалу ATR

Переслідування кримських татар почалися, напевно, одразу ж після показового вбивства Решата Аметова (його тіло знайшли 15 березня зі слідами тортур. — ред.). Після цього здійнялась хвиля репресій. Заборонили в'їзд до Криму Рефату Чубарову і Мустафі Джемілєву, тим самим був обезголовлений національний рух. Нова влада прийнялася розшукувати і заарештовувати учасників мітингу 26 лютого, зараз близько семи осіб проходять у цій справі. Почали зникати люди. За словами Рефата Чубарова, близько 19 осіб наразі є зниклими без вісті.

У нас в народі просто генетично закладено ще від дідусів і бабусь розуміння того, ким для нас є Росія. Нічого доброго не буде. Якщо один раз нас вже позбавили держави, депортували, то як можна з ними ще якийсь світ будувати.

Конкретно мені особливих загроз не надходило. Була, мабуть, тільки ворожість на побутовому рівні, з якою я мав миритися. Моя позиція, позиція мого народу була зрозумілою. Я працював і спілкувався з людьми, і мені постійно доводилося чути неприємні і абсурдні речі про мене і мій телеканал. Тому я вирішив разом з ATR переїхати до Києва. Остаточно виїхав з півострова 1 липня 2015 року.

Другу частину матеріалу “Окупація Криму: свідчення у справі” читайте у п`ятницю, 17 березня.

Люди 10.03.2017
Женя Галич: "На самом деле я практически не смотрел Евровидение"

Хотя многие украинцы услышали о группе O. Torvald только после нацотбора на европейский песенный конкурс, своих верных поклонников она радует вот уже 10 лет. В мае, согласно совместному решению судей и телезрителей, именно эти ребята представят Украину на Евровидении-2017 с песней "Time".

Фото: Ольга Третьякова

Зачем O.Torvald участие в конкурсе, объективным ли был нацотбор, кто оденет участников команды и поставит им номер, насколько этично проводить масштабное музыкальное мероприятие в тяжелые для страны времена и готов ли к этому Киев, нам рассказал неизменный фронтмен группы Женя Галич. 

Зачем тебе Евровидение?

Для проверки себя на прочность, для расширения аудитории и географии концертов, для того чтобы показать, что в Украине есть разная музыка, не только та, к которой все привыкли. 

Если бы у тебя не было возможности поехать на Евровидение, кого бы ты отправил представлять Украину?

Из участников национального отбора это однозначно Kadnay. Если говорить в целом о наших музыкантах, то нам никакого "эфирного" времени не хватит. В Украине очень много хороших исполнителей. 

Фото: Ольга Третьякова

Если честно, что ты думаешь о победе Джамалы: она была музыкальной или все же в определенной мере политической?

Победа Джамалы была восхитительна. Во всех смыслах. Она была очень красива, очень альтернативна и даже слишком музыкальна по сравнению со всеми остальными. Каждый интерпретирует победу как хочет, но Джа в прошлом году была уникальна. Не было ни одного не то что похожего, даже сравнимого с ней участника.

В этом году нам будет гораздо сложнее.

Ты веришь в свою победу? Одна страна никогда не побеждала два года подряд.

Я верю в то, что все возможно. Не имеет значения, побеждали два года подряд или нет. Это вопрос веры. Человек без нее неполноценен. Я верю в свою мечту, верю в своих парней, верю в то, что у нас все получится. Я верил в это, когда мы только начинали играть десять лет назад, и верю сейчас. Ничего не изменилось, мы хотим быть ровно теми, кем мы являемся. Получать ровно то, чего заслуживаем, и исходя из усилий, которые прикладываем. 

Фото: Ольга Третьякова

Расскажи о главном месседже своей песни. О чем она? Почему эту композицию выбрали для отбора?

Это песня о времени. О том, что оно от нас постоянно убегает. Мы вспоминаем прошлое, думаем о будущем, но не ценим то, что происходит с нами в настоящем.

Мы всегда говорим: "Время еще есть, начну с понедельника". Или: "Начну с первого января". Но мало кто задумывается, что начинать нужно здесь и сейчас.

Главный месседж песни: цените то, что у вас есть в данный момент, и старайтесь сделать максимум уже сейчас, не откладывая.

Фото: Ольга Третьякова

Как бы ты определил формат Евровидения? Для кого проводится этот конкурс?

На самом деле я практически не смотрел Евровидение. Если говорить о том, что происходит у нас, то это массовый конкурс для совершенно разных слоев населения. Последние отборочные туры смотрели как заядлые рокеры, так и домохозяйки.

Себя я к целевой аудитории конкурса не причисляю, но в прошлом году смотрел с удовольствием национальные отборы, там было много моих друзей-музыкантов.

Целевой аудиторией какой музыки ты являешься?

Понятия не имею. Я слушаю совершенно разную музыку. От самых брутальных металлистов до самых попсовых исполнителей.

Какой была первая реакция на победу группы? Звонки с поздравлениями – это понятно. А был ли негатив? От кого он исходил?

Негатив ведь бывает разный. Конструктивный негатив – это хорошо, а вот негатив ради негатива – это плохо. Последний я не особо воспринимаю. Я считаю, что он разрушает карму.

К конструктивной критике своих коллег и людей, которым доверяю, прислушиваюсь. И замечания, конечно же, были. Советовали поработать над английским языком, вокалом, постановкой. Мы все это внимательно слушаем, делаем выводы, но право принятия решений оставляем за собой.

Фото: Ольга Третьякова

Ваш номер и костюмы за два месяца подготовки как-то изменятся?

Постановка изменится кардинально. Этим будет заниматься телеканал СТБ и его постановщики. Больше пока сказать не могу.

Есть ли уже договоренности, кто из дизайнеров будет разрабатывать одежду, в которой вы будете появляться на конкурсе?

Дизайном костюмов будет заниматься наш хороший друг Максим Комашня. Это человек, который работает с нами достаточно давно, делал костюмы на полуфиналы и финал нацотбора. Он наш друг и очень крутой дизайнер, которого мы хотим показать всем.

Что думаешь о системе жеребьевки на национальном отборе? О системе выбора победителя, когда суммируются баллы жюри и зрителей? Не справедливее было бы отдать право решать зрителям?

Скажу честно, я не сильно вникал в эту систему. Получилось как получилось. Это такой рандомный процесс. Сложно судить, потому что разные стили, жанры, вокалисты. Кто-то рокер, кто-то сильнейший вокалист, у кого-то лучший текст. Чтобы посмотреть всех, наверное, жеребьевка – самый подходящий вариант.

Насколько объективны были члены жюри нацотбора?

Мне кажется, абсолютно объективны. У каждого было свое мнение, и они его выражали. Особенно понравился Андрей Данилко. Он говорил всю правду без обиняков, рассказывал, как есть, ничего не стеснялся, и это было здорово. Абсолютно музыкальная Джамала и прагматичный Константин Меладзе. На мой взгляд, все было по-честному. 

Фото: Ольга Третьякова

Сейчас многие говорят о том, что проводить Евровидение в воюющей стране – это кощунство. Что скажешь? Пойдет ли оно на пользу Украине и Киеву?

Я патриот своей страны. Я считаю, что огромная заслуга Джамалы в том, что она обратила внимание на наши проблемы. Вопрос в том, насколько люди услышат и отреагируют на это.

Я бы очень хотел, чтобы инфраструктура и благосостояние нашего города улучшились за оставшиеся два месяца подготовки. В таких условиях и с такими дорогами сложно проводить огромный конкурс, в котором принимают участие 43 страны и к которому будет приковано внимание всего мира.

Ты считаешь себя киевлянином? Расскажи, что любишь в Киеве.

Уже да. И дело даже не во времени, которое я тут прожил. Дело в том, что ты можешь дать этому городу и что он может дать тебе. Для меня это абсолютно удобный и комфортный город все те 11 лет, что я тут живу.

Очень люблю Подол, Андреевский спуск, улицу Рейтарскую, Ярославов Вал… Старый Киев, словом. Люблю Днепр, мосты. Могу просто сорваться и пойти гулять.

Читайте также: "Обыкновенный сексизм: 5 историй от успешных украинок".

Люди 28.02.2017
Стелла Захарова: "Через спорт мы несем мир, позитив, красоту и любовь"

Стелла Захарова — олимпийская чемпионка по спортивной гимнастике, учредитель Международного благотворительного фонда "Спорт и дети", организатор международного турнира Ukraine International Cup, общественный деятель и просто красивая женщина, которая любит спорт всей душой. Мы поговорили с ней о воспитании молодых гимнастов, подготовке к международному турниру и секретах хорошего настроения.

Архивное фото

Сейчас в моде здоровый образ жизни и активные занятия спортом. Что сегодня интересно молодежи?

Модно? Где? Мне кажется, у нас не то что не модно, у нас это преднамеренно уничтожается. У нас нет инфраструктуры: залов, стадионов, велодорожек, парков и центров, куда бы молодые люди со средним достатком могли прийти и позаниматься. Есть коммерческие фитнес-клубы, но многие не могут себе этого позволить. У нас не думают о здоровом образе жизни, нет государственной программы, как в Европе, где первым пунктом стоит "здоровье нации".

Что посоветуете родителям, чтобы привить детям любовь к спорту с ранних лет?

Более 80% детей с раннего возраста уже сидят за компьютерами. В интернете много информации для “зомбирования”, детям нечего смотреть. Все СМИ коммерческие. У нас нет позитива в жизни, только негатив и политика.

Мое поколение выросло на красивых, добрых сказках, пропаганде спорта, утренней зарядке по телевизору, журнале "Мурзилка". Проводили встречи со спортсменами в школах и институтах. Как-то спросила школьников, кто такой Верняев ― никто не знает. Это позор. Ни детям, ни их родителям это не интересно, они думают о том, как заработать и прокормить семью.

Почему люди за рубежом ходят на спортивные мероприятие с хорошим настроением? У них нет в голове политики, они об этом не говорят, им это не интересно вообще. О политике вспоминают, когда идут на выборы. И залы всегда полны.

В ваших школах действуют специальные программы, помощь для детей из малообеспеченных семей?

Конечно. Даже если в семье двое детей, мы делаем скидку. Мы уже четыре года не меняем цены, несмотря на рост курса доллара и повышение арендной платы. Это моя любовь и увлечение, я на этом не зарабатываю. Деньги, которые мы получаем, тратим на развитие, зарплату тренерам и рекламу.

Каким, по-вашему, должен быть хороший тренер?

Хороший тренер должен жить своей работой, быть мамой, педагогом и тренером в одном лице. Он должен так построить урок, чтобы ребенку было интересно, чтобы ему снова и снова хотелось на тренировку.

В советское время тренеры из детей сразу пытались сделать чемпионов. Это психологическое нарушение, после которого ребенок не захочет заниматься спортом. Такого не должно быть. У нас работают только молодые специалисты, которые проходят отбор.

Фото из личного архива

Стелла, вы потрясающе выглядите. В чем секрет?

Стараюсь не отвлекаться на часто пропагандируемые телевидением проблемы и негатив, нахожу время для себя. Например, открыла для себя конный спорт. Меня это отвлекает, дает энергию для работы. Тем, кто хочет умственно отдохнуть и отвлечься от всего, что происходит в стране, рекомендую заниматься спортом.

Ваши дети также занимаются спортом?

Дети у меня уже взрослые, сыну 33 года, он для себя занимается. Младшей дочке - 18 лет, она также занималась в школах гимнастикой, позднее занялась танцами, сейчас увлечена конным спортом. Внуку 8 лет, поначалу он приходил на гимнастику ко мне, потом ушел на карате, сейчас ходит на плаванье.

Чего ждать в этом году поклонникам от организованного вами Международного турнира по спортивной гимнастике Ukraine International Cup?

В 2014 году в связи с событиями в стране не проводили турнир, так как многие боялись ехать к нам. Сейчас ситуация стабилизировалась, к нам стали приезжать. В этом году ожидаем 12 команд, лучших гимнастов со всего мира. Готовим шоу на высочайшем уровне. Церемония открытия будет в украинском стиле, при участии ведущих звезд и певцов страны.

Специально делаем вход свободным, чтобы как можно больше людей смогло прийти и увидеть национальную сборную Украины. Хочется вернуть интерес зрителя, заполнить трибуны Дворца Спорта как это было раньше. Через спорт мы несем мир, позитив, красоту и любовь. Поэтому приходите 1 и 2 апреля и поддержите нашу сборную. 

Фото из личного архива

Читайте также наше предыдущее интервью со Стеллой Захаровой.

Люди 31.01.2017
Эксперты назвали ТОП-7 ньюсмейкеров Украины

Известные личности из разных сфер деятельности на протяжении 25 лет независимости существенно влияли на становление современной Украины. Кто же за это время стал главным ньюсмейкером?

Накануне открытия первого в Украине Музея новостей, посвященного 20-летию "Телевизионной службы новостей", был проведен опрос: 30 ведущих специалистов из различных сфер, среди которых историк Георгий Касьянов, дипломаты Дмитрий Кулеба и Богдан Яременко, политолог Юлия Тищенко и писатель Юрий Андрухович, выбрали 100 самых важных новостей современной Украины. После этого были определены главные герои этих новостей с учетом их влияния на события.

Главным ньюсмейкером оказался Леонид Кучма, который причастен к каждой шестой новости. В составленном рейтинге упоминаются три украинские революции, все президентские гонки, несколько волн приватизации, основные реформы в государственных институтах и системе образования.

В целом топ-7 ньюсмейкеров выглядит так:
1. Леонид Кучма
2. Виктор Ющенко
3. Юлия Тимошенко
4. Виктор Янукович
5. Петр Порошенко
6. Леонид Кравчук
7. Георгий Гонгадзе

По мнению экспертов, то, что в рейтинге преобладают политики, типично для большинства постсоветских стран.

"В странах Старой Европы не менее влиятельными ньюсмейкерами являются люди искусства и науки. Несмотря на наши ожидания, в Украине отсутствует прирост не только экономических и политических свобод. До сих пор не хватает пространства для творчества. И каждая война — языковая, экономическая, реальная, когда проливается кровь, — значительно сокращает это пространство", — говорит президент Фонда качественной политики Михаил Минаков.

Седьмое место единственного неполитика Георгия Гонгадзе эксперты объясняют тем, что погибший журналист до сих пор остается символом борьбы за свободу.

"Гонгадзе здесь не просто фигура, это постоянное напоминание о неспособности нашего общества перейти к справедливому правосудию и верховенству права", — убеждена социолог, участница Унивской и Несторовской групп Виктория Брындза.

"Определить важность новости оказалось непросто, — признается главный редактор Музея новостей Глеб Гусев. — Ведь за 25 лет независимости Украина пережила больше 1 200 000 новостей и такое количество событий, которое в других странах приходится на жизнь нескольких поколений. После многочисленных обсуждений и дискуссий мы решили считать важной ту новость, которая соответствовала трем критериям: дала гражданам Украины чувство единения, оказалась знаковой для восприятия Украины в мире и определила путь Украины на годы вперед. Тогда мы попросили специалистов оценить новости по шестибалльной шкале: от "совсем неважная" до "очень важная". Опросный лист заполнили 30 экспертов: историки, экономисты, писатели, общественные активисты, художники, дипломаты и другие".

Рейтинг 100 новостей и главных ньюсмейкеров Украины презентуют уже в марте. Кроме того, в Музее новостей — самом большом выставочном проекте, посвященном производству, тайнам и влиянию новостей, — посетители смогут почувствовать себя журналистами ТСН в интерактивной телестудии, узнать, как сложилась судьба простых людей, которые становились героями новостей в разное время, и увидеть эксклюзивные экспонаты: от черновика Акта о провозглашении независимости Украины до легендарной машины волонтеров из зоны АТО, от космической еды и "Кобзаря", который летал в космос с Леонидом Каденюком, до чемпионских поясов братьев Кличко. Экспозиция разместится в 10 выставочных залах и будет открыта для посещения со 2 по 26 марта в "Мистецькому Арсеналі".

Полный рейтинг главных ньюсмейкеров Украины ищите на странице Музея новостей.

Фото: УНИАН, Мусиенко Владислав/УНИАН, Лазаренко Николай/POOL/UNIAN, Мосиенко Андрей/УНІАН.

Такий email не зареєстровано у системі
Введите свой электронный адрес, на который мы отправим вам новый пароль.
Поле не должно быть пустым и содержать кириллицу
Спасибо!

Ваше сообщение принято.

Сожалеем :(

Во время обработки что-то пошло не так.

Bы можете отправить сообщение на электронный адрес betatest@nashkiev.com