Люди 02.12.2020

Я работаю на скорой и веду Телеграм-канал медицинских историй

О дедовщине среди медиков, странных пациентах и черном юморе.

История мальчика, который работает на скорой
Рома Походун. Фото из личного архива

Роме Походуну 25 лет. Из них шесть лет он работает в одесской скорой помощи фельдшером. В компании Рома настолько жизнерадостный, что никогда не скажешь, что он реанимирует людей. Но медика в Роме выдает специфичное чувство юмора и букет из рабочих историй, которые парень часто рассказывает друзьям.

Полтора месяца назад Рома решил собрать эти истории и запустить тематический Телеграм-канал «Горячий укол». В нем он делится курьезными случаями с работы, философствует о жизни и пересказывает мысли своих коллег. Зачем Рома это делает, как справляется со стрессом и откуда берется этот знаменитый медицинский юмор, — в личной истории.

Почему скорая?

Я никогда не мечтал о том, чтобы быть космонавтом или полицейским, как это происходит со многими мальчиками в детстве. Я всегда знал, что буду врачом. Мой отец — доктор. Но, что интересно, он сам отговаривал меня от медицины. Говорил, что это сложно, а я не такой усидчивый, как нужно врачу. Все время, пока я не окончил школу, семья меня отговаривала.

Я очень хотел поступить в Винницкий мед. Но мне не хватило баллов на бюджет. Чтобы не просиживать год без дела, я поступил в колледж в Одессе. И через три года перешел в медуниверситет.

В скорую я попал еще будучи в колледже, в 18 с половиной лет. Последние курсы проходили на отлично, но не было практики. Да и денег собственных хотелось. Я спросил у папы, куда бы можно было пойти. Он посоветовал в стационар. Но я вспомнил, как папа рассказывал про своего кента, который работал на скорой в Одессе. Я уточнил, работает ли еще он там. Папа дал его номер, друг сказал приходить на разговор. Так я попал на скорую.

Жесть началась с самого первого дня работы. Это был февраль 2014 года, я тогда еще стажировался в БИТ-бригаде. Это бригада интенсивной терапии, или реанимация. Так вот. 7:30 утра, я стою на улице, нервно курю. Вообще не понимаю, что делать и куда мне идти. Подходит фельдшер этой бригады. Говорит мне: «Поехали». Куда поехали, зачем поехали? Я стою без халата, в зимней куртке. Он сказал, что есть вызов: какой-то человек упал без сознания. Садимся в эту разваленную машину. Не прошло и 5 минут, как мы подъезжаем к одесскому дворику. Выходит девушка лет 25. Начинает орать: «Сюда, пожалуйста, сюда!» Мы с фельдшером сразу же забегаем в дом, а там — мужик. Лежит на полу, весь синий. Я понимаю, что он мертвый. Фельдшер спрашивает у девушки, что случилось. Оказалось, в доме праздновали какой-то день рождения, а мужик встал попить воды и упал. Ну, мы и говорим всем присутствующим: «Ребята, он мертвый». Внезапно эта девушка рядом начинает прыгать, плакать, орет «Па-а-а-апа». Тут я понимаю, что это дочка этого мужичка. Она хватает меня за курточку и начинает кричить: «Делайте что-то! Какой он мертвый, ему только 50 лет!». Фельдшер давай ей объяснять, что папа точно мертвый, даже [трупными] пятнами покрылся. Что нам, мертвого лечить? Семья нас отталкивает, начинает труп жмякать, пытаться самостоятельно «раздуплить». На этом моменте истерии фельдшер сказал, что все, пора нам уходить. Оставил дочке карвалол, взял меня за руку и вывел на улицу. Сейчас-то я спокойно это рассказываю, а тогда, честно, была паника.

Какой он мертвый, ему только 50 лет!

Мы вышли на улицу, вызвали полицию. В случае смерти она обязана приехать, чтобы зафиксировать, была смерть насильственной или нет. Короче, идем к машине. А я иду будто в тумане. Помню, как подхожу к машине, а водитель мне: «Малый, шо с тобой? Ты че такой белый?». Фельдшер отвечает: «Та прикинь, пришли — а в доме труп. Семья его тягает, хочет его оживить. Ненормальные. Что они, мертвого никогда не видели?» И начинают ржать. Тут водитель уже мне: «Ой, так это у тебя же первый вызов!» Доктор добавляет: «Да, вот это у тебя путь начался!»

Так и задалось.

Как доктора относятся к смерти?

Каждый доктор старается не реагировать на смерть и относится к ней как к работе. Даже после первого случая мне фельдшер посоветовал: «Ты выпей, покури. Но за год привыкнешь к смерти». Сейчас, вспоминая те слова, я думаю: «А ведь доктор был прав». Уже свое кладбище имеется.

Врач — это последний рубеж между человеком и смертью. Он препятствует нормальному процессу, потому что смерть является закономерной. Каждый живой организм умирает. Поэтому доктора относятся к смерти прагматично. Бывают такие битвы, которые ты не можешь выиграть. А если этот стресс носить постоянно в себе, можно сойти с ума или спиться.

Бывают разные случаи. Бывают очень трагичные случаи. Но это работа. Да, на месте ты стараешься сделать все. Но как только ты уезжаешь от трупа — сразу же о нем забываешь. Если этого не делать, считай, крах. У докторов есть личная жизнь, и на нее ни в коем случае нельзя переносить груз увиденного.

Я мертвых никогда не видел, что уж говорить, что чужих мертвых.

Я вспоминаю только смешные моменты. Все плохое — стараюсь даже лица не запоминать. Если меня спросить, как выглядел тот или этот пациент, я уже на следующие сутки его не опишу.

Откуда берется медицинский юмор?

В скорой, как и у травматологов, существует жесткий юмор. К нему нужно долго привыкать, а люди не из профессии часто его вообще не понимают. Посторонние думают, что  врачи какие-то отбитые. Но для медиков границ нет, потому что таким образом мы абстрагируемся от стресса. Религиозные шутки — пожалуйста. Например, пациенты часто говорят: «Слава Богу, он жив или поправился». А мы в ответ: «Так, а чего же вы его не вызываете?». И это не значит, что мы не уважаем верующих. Просто таким образом мы развлекаемся. Юмор — это способ разрядки. Мы, благодаря ему, не переносим стресс в жизнь и не пропускаем через себя. Иначе все доктора давно сошли бы с ума.

Про смерть тоже шутки случаются. Помню, как мой коллега делал бабушке искусственное дыхание. У нее во рту была вставная челюсть. Пока тот ее откачивал, бабуля укусила коллегу за губу. Сама ситуация смешная, так доктор еще год ходил, с него травил: «Бабуля тебя ждет, поцелуя хочет! Видишь, умереть без тебя нормально не может».

Часто на скорой подкалывают молодых врачей. Дедовщины как таковой нет, потому что никто тебя не унижает и не пихает. Но с тебя просто гонят.

Был случай с бабушкой. Она лежит на кровати, я делаю ей внутривенную инъекцию. В эту секунду в комнату заходит доктор. Становится сзади меня и говорит: «Ром, ты так быстрой ей не вводи, а то она еще умрет». У бабушки уже практически инфаркт. Она поворачивается ко мне лицом и говорит: «Мальчик, пожалуйста, можешь помедленнее?»

Доктор ржет, бабушка в шоке. Я говорю: «Та зачем ты так, Серега?» (это имя доктора). А он мне: «Та ты видел ее лицо? Чуть реально не померла!»

И таких подколов много. Врачи часто говорят: «Ну, беги, реанимируй! Давай-давай». А там труп уже разлагается. Медик медика в такой ситуации поймет, а вот посторонний посмотрит, как на ненормальных.

Почему так много медиков уезжает за границу?

Врач — это не работа с 9 до 6. Это работа 24/7. Тебе звонят, и нет выбора, ехать или не ехать на вызов. Никого не интересует, ел ты, спал ли, может, у тебя сейчас проблемы. Есть только здесь и сейчас. Пациент видит тебя первый раз в жизни. У него одна надежда — на тебя.

Но если за границей к медикам относятся уважительно, то у нас — как к рабам. Да, в момент истерики ты для пациента бог. Но как только выходишь за пределы квартиры, он может и в спину тебе плюнуть. Особенно хамское отношение проявляют пациенты, которые вызывают бесплатную скорую. Я 5 лет проработал в городской скорой, последний год работаю в частной, когда нас вызывают по страховке. И это несравнимые условия. Когда во всем мире люди заводят полисы, страховки, наши бегут на халяву. И еще орут на тебя. «Я плачу налоги, значит, вы мне должны». У нас нет «Пожалуйста, помогите». У нас врач обязан. Я поэтому отчасти ушел из городской больницы — чтобы перестать это слышать.

Я вспоминаю случай, когда мы помогли пациенту, а он нас ****рал. Человек в глаза меня поблагодарил, а потом позвонил в горячую службу и рассказал, что я на него не так посмотрел и не то сделал. Лицемерие, хамское отношение и вранье — это уже давно часть работы. Тебя ни во что не ставят. Доброта случается очень редко. А за границей отношение другое. И платят там лучше.

Еще есть популярные случаи вызовов «что-то пальчик болит». Это когда человеку нечем заняться, но скорую нужно вызвать обязательно. 

Как-то звонит диспетчер в 3 часа ночи, говорит ехать на вызов к пациенту. Мы приезжаем — а он уснуть не может. Давай спрашивать, может, температура мешает, боли где-то. А он: «Та не, просто уснуть не могу». Доктор ему и отвечает: «Ну, я песен не знаю. Я бы пару спел, но извините». Так пациент ко мне поворачивается и спрашивает: «А ты знаешь?» Я в ответ: «Ну, „Спи, моя радость, усни“ знаю». Мужчина в ответ: «Та я же взрослый! Мне взрослые песни надо». И что потом говорить.

Я не планирую пожизненно заниматься скорой. Я прохожу интернатуру как акушер-гинеколог и хочу дальше заниматься этим. Мной движет не скорая помощь, а желание развиваться. На скорой, к сожалению, такого нет. Одна рутинная работа и пропускание всего через себя.

У нас нет «Пожалуйста, помогите». У нас врач обязан.

Плюс скорая — это непрестижная профессия. Молодежи среди врачей — 30-40%. Да и денег особо не приносит. Я бы назвал скорую адреналиновым пинком. Получил и пошел дальше. Люди в ней не задерживаются.

Зачем завел Телеграм-канал медицинских историй?

Сделать страницу историй мне когда-то предложил брат. Он сказал: «Ты никогда не замечал, что когда ты рассказываешь эти истории, все тебя очень слушают?». Параллельно я сам давно мониторил другие сайты про медицинские истории. Они все одинаковые, такое чувство, что скопированы друг у друга. Эти истории не цепляют. Человек не понимает, в чем прикол поста. Поэтому я решил делать по-другому. На своем канале я вспоминаю истории, которые вызывают улыбку. И они индивидуальны. А моя девушка помогает их редактировать, добавляет то, что я мог упустить.

Но самых любимых историй в Телеграме нет, так как в них много терминов и непонятного обычному читателю юмора. Поэтому я оставляю на канале что-то простое, понятное и смешное.

Я пишу не только курьезные случаи с работы. Еще есть собственные мысли, пересказы историй коллег. Мы часто собираемся с медиками вместе, делимся опытом, смеемся. Что-то интересное из услышанного я публикую на канале.

Хотя Телеграму полтора месяца, я уже получал отзывы от читателей. Пишут, что им интересно, а истории прикольные и необычные. 

 А как же коронавирус?

Сейчас я работаю в частной компании. Каждую смену мне приходится возить людей с подозрением на «ковид». Они все заказывают вызов по страховке. Но, честно, люди настолько напуганы, что даже при малейшей температуре звонят диспетчеру. Я такое не люблю, потому что обесценивается работа скорой. Мы не должны ездить просто так, успокаивать людей. Мы должны лечить. Когда бригаду вызывают по пустякам, например, с температурой 37, мы всегда спрашиваем: «А как вы раньше жили раньше с такой температурой?» Ему то вызвать — одну кнопку нажать. А мы 5-6 раз на день снимаем и надеваем защитные костюмы, маски, берем мазки и делаем тесты. Плюс, идет постоянный контакт с инфицированными. О докторах ведь думают в последнюю очередь.

Но без интересных историй и здесь не обходится. Буквально на прошлой неделе случилась одна. 7 вечера, сижу, пью чай. День был тяжелый, вызовов много. Звонит телефон. Я понимаю, что это вызов. Говорю про себя: «Ну твою ***ь». Залетает доктор, с таким же красноречивым выражением, как и я. Говорит: «Диспетчер набрала, говорит, что пациент горит! Пожар какой-то». Я про себя: «Ну, все». Я был много раз на пожарах, это очень противное зрелище. Горящие люди, все дела.

Выезжаем на вызов. Я включаю кислород, выстраиваю в голове, что и как буду делать. Отравление угарным газом — значит, должен дать кислород, сделать пару инъекций, поставить маску и пр. А скорая то летит, пожар на другом конце города. Меня по машине швыряет, я еще стараюсь что-то собрать. Подъезжаем. Возле дома стоит мужик. И так спокойно стоит, совсем не как во время пожара. Уже по отсутствии запаха стало понятно, что ничего не горит. Да и дыма в подъезде видно не было. Доктор все равно вылетает, орет:

— Кто горит?

— Блин, я ключи забыл, — отвечает мужик.

— Какие ключи? Кто, ***ть, горит?

— Ой, я щас позвоню дочке, она спустится, нам откроет, — на спокойном говорит мужик.

— Та какая дочка!, — уже в шоке орет доктор. — Там пожар, а ты думаешь, где ключи дел!

Короче, таки открывает дочка дверь. Тоже спокойная, без признаков паники. В этот момент мы уже точно понимаем, что никакого пожара нет. Заходим в комнату — а там стоит полностью голая бабушка лет 60-ти, трясется. Мы спрашиваем:

— Что случилось?

— Та температура поднялась, — отвечает бабушка.

— Так, а кто горит?

— Мне «ковид» поставили. Я вот проснулась — горю! Температура поднялась!

— Так, а зачем вы диспетчеру сказали, что горите и не объяснили ничего? Сказали бы, что у вас температура, коронавирус, — уже со смехом говорит доктор.

Бабуля ничего лучше не придумала, как сказать то, что первое на ум пришло. А диспетчер что услышал, то нам и передал.

— Так, а чего вы голая стоите?, — вдогонку спрашивает доктор.

— Так горю же, мне жарко, — скромно отвечает бабушка.

Мы давай делать кардиограмму, уже без смеха подходим к работе. А бабуля одеваться ни в какую не хочет! Мне-то все равно, я в акушерстве и гинекологии. А ей вообще как?

Короче, на финалочку она поворачивается уже ко мне и спрашивает: «А можно я буду голая?» Я ей: «Да вы меня не смущаете, все нормально». Она: «Спасибо, сыночек. А то мне так жарко, а голой хорошо». А я люблю в такие ситуации подстебнуть и тоже ей ответил: «Та у меня дома такая же история, люблю голым ходить».

Тут бабуля и выпала.

Все истории Ромы можно прочитать здесь.

Фото предоставлены из личного архива.

Такий email не зареєстровано у системі
Введите свой электронный адрес, на который мы отправим вам новый пароль.
Поле не должно быть пустым и содержать кириллицу
Спасибо!

Ваше сообщение принято.

Сожалеем :(

Во время обработки что-то пошло не так.

Bы можете отправить сообщение на электронный адрес betatest@nashkiev.com