Люди 14.12.2018

День ликвидаторов: три истории очевидцев

От момента аварии до месяцев последствий ―собрали три разные истории.

День ликвидаторов: три истории очевидцев
Фото: mir24.tv

В Украине 14 декабря отмечается День ликвидаторов последствий аварии на Чернобыльской АЭС. За 32 года после катастрофы выпущены книги, сняты фильмы и многое сказано. «Наш Киев» подготовил три истории из воспоминаний людей, которые в 1986 году находились в эпицентре катастрофы. 

Атомщики ― первые ликвидаторы и жертвы

Именно работники станции, местные милиционеры и пожарные первыми столкнулись с последствиями аварии. В первые месяцы умер 31 человек. Радиоактивному облучению подверглись 8,4 млн жителей Украины, Беларуси и России. Из них более 400 тысяч человек переселили в не зараженные районы. 

На момент аварии, 27-летний Алексей Бреус работал старшим инженером управления блоком №4 Чернобыльской АЭС. Вместе с коллегами боролся за охлаждение поврежденного реактора. За два дня работы получил дозу облучения в 120 БЭР (внесистемная единица измерения эквивалентной дозы ионизирующего излучения — прим. ред.) Сейчас Алексей, инвалид третьей группы, журналист, художник-аматор. Получил медаль «За трудовую доблесть».

Алексей Бреус. Фото: segodnya.ua

По теперешним украинским нормам, доза облучения операторов АЭС не должна превышать двух БЭР в год. Нормы Советского Союза в 1986 году допускали облучение операторов до пяти БЭР в год, для ликвидаторов этот показатель повысили до 25. Абсолютно смертельной считается доза облучения 600 БЭР. Как утверждают медики, доза около 100 БЭР приводит к острой лучевой болезни.

«Я просто приехал на свою очередную рабочую смену. Позже в Чернобыле очень часто из-за высоких уровней радиации рабочая смена ликвидаторов длилась лишь несколько минут. Но в день аварии атомщики, невзирая на смертельные уровни радиации, работали полную восьмичасовую смену или до тех пор, пока могли стоять на ногах. У моего пульта уровень радиации составлял 800 рентген в секунду, что ровно в тысячу раз превышает допустимый уровень для атомщиков, — пишет ликвидатор Алексей Бреус в своих воспоминаниях «Последняя кнопка». 

В день аварии атомщики, невзирая на смертельные уровни радиации, работали полную восьмичасовую смену или до тех пор, пока могли стоять на ногах.

Утечку радиации в результате взрыва на четвертом энергоблоке ЧАЭС приравнивают к взрыву 500 атомных бомб, сброшенных в 1945 году на Хиросиму.

«Из турбинного отделения нужно было немедленно удалить масло, чтобы оно не загорелось. А такого масла – более ста тонн в каждом из двух баков возле турбин. Оператору достаточно повернуть ключ на пульте, чтобы масло через большую трубу само вылилось в специальную подземную емкость за пределами здания. Но из-за больших разрушений и разорванных проводов с пульта сделать это было уже невозможно. Двое из операторов пошли в опасную зону и сделали все своими руками. Из-за высокого облучения они погибли, но ценой жизни предотвратили возгорание масла и не допустили превращения четвертого блока в ядерный Везувий», - вспоминает Алексей.

Военные: молодые и ответственные

29-летний сержант Сергей Седов умел водить бронемашину БРДМ 2 РХ и легко согласился на командировку в Чернобыль. Родным сказал, что будет в Ивано-Франковске обучать водителей насосных станций. Сейчас он на пенсии в звании майора, инвалид второй группы.

Фото: pikabu.ru

«Мы знали куда едем, зачем и что может с нами случиться. Может немного недопонимали масштабов трагедии, но молодость взяла свое. Никто из группы не отказался от долга и своих обязанностей. Запомнилось, что много раз за день менял форму одежды. Радиоактивную одежду сбрасывал при помывке в душевой на станции и в Чернобыле – вот, пожалуй, это и была вся наша защита от радиации. От частой смены сапог ноги покрылись кровавыми волдырями, не помогало и умение наматывать портянки. В конце концов, пришлось взять на станции так называемые «белые тапочки» – это типа современных кроссовок», — вспоминает Сергей. 

25 мая 1986 года он участвовал в откачке воды из подвалов под транспортными тоннелями 3-4 энергоблоков. На входе в тоннель радиационный фон был 50 БЭР в час.

Радиоактивную одежду сбрасывал при помывке в душевой на станции и в Чернобыле – вот, пожалуй, это и была вся наша защита от радиации. 

«При инструктаже на работу выделили всего 15 минут. Я засек время и, не глуша БРДМ, стал ждать, получая свою дозу облучения. Прошло 15 минут, но из группы никто не пришел. Тогда и мне пришлось идти к остальным, — вспоминает Сергей, — Весь тоннель был загазован, работали двигатели машин, а также и танковый двигатель насоса. Но вода не откачивалась. В ожидании чуда, мы провозились еще 30 минут. Работали все. Но чуда не произошло. Когда перегрелась и заклинила пожарная насосная станция, мы выехали из тоннеля. В дальнейшем, эту воду откачали, как мне рассказывали, гидроэлеватором. Почему мы не умерли тогда от выхлопных газов, для меня загадка».

Ликвидаторы-женщины: мамы, бабушки, дочери, жены

Около 10% ликвидаторов были женщины. Они работали на самой станции, в паспортных столах, помогали проводить эвакуацию населения, варили еду, лечили, работали телефонистками, измеряли уровень радиации и многое другое.

В 42 года Альбина Бахмурова работала инженером водно-химической лаборатории на Чернобыльской АЭС. В день трагедии женщина была дома. Ее с дочкой и внуком эвакуировали из Припяти. Вернулась на работу только через месяц после аварии. В обязанности входил химический контроль воды, масла, газа в реакторах.

Фото: chornobyl.com.ua

«На станции было непривычно тихо. Даже вентиляция не работала. Ее включали, но при этом сильно увеличивался радиационный фон. Жутко! Мне, первой женщине на станции, пришедшей после аварии, пришлось работать в сложной радиационной обстановке. Выполняла обязанности начальника лаборатории. Из 99 сотрудников лаборатории вернулись только 5. Вместо шести часов, смены длились по 12. И три часа на дорогу в спецкостюмах. А на улице то лето! — пишет Альбина в своих воспоминаниях Национальному музею «Чернобыль», — Спала по 3-4 часа в сутки. После станции приходилось писать отчеты. И так 51 день подряд».

Альбине вручили медали Ветерана труда, орден «Знак почета», знак участника ликвидации. Она проработала на станции до 1990 года. Присвоили вторую группу инвалидности. Получила дозу облучения в 90 БЕР.

Когда вышла «в свет» вне радиоактивной зоны, ощущала каждой клеточкой, что люди живут другой жизнью, ходят в легких платьях, босоножках! 

«Когда вышла «в свет» вне радиоактивной зоны, ощущала каждой клеточкой, что люди живут другой жизнью, ходят в легких платьях, босоножках! На контрасте работа на станции казались страшным сном. Казалось, всегда нужно будет в жару носить спец костюм, респиратор и ботинки, — пишет Альбина, — Смогла бы повторить все? Правильно ли я поступила тогда? Ведь я женщина, мать, бабушка, жена. Могла спрятаться за спинами мужчин. Но, скорее всего, опять бы ринулась в бой. Повышенное чувство ответственности, долга, воспитание ведет по жизни до сих пор».

Для ликвидации последствий катастрофы привлекли более 40 служб и 600 тысяч людей с Советского Союза, 190 тысяч приехали со всей Украины. Активные работы велись 1986—1987 годах. Более 110 тысяч украинских ликвидаторов стали инвалидами. Они получили незабываемые впечатления, нестираемый «ядерный загар», подорванное здоровье и очень ненадежную помощь от государства.

Узнать больше о самой аварии и последствиях чернобыльской катастрофы можно в Национальном музее «Чернобыль» в Киеве. На сайте музея также есть «Книга памяти участников ликвидации», куда внесены имена и данные по 5 000 ликвидаторам. 

Читайте также: «No drama, please. Позитивные истории из ВИЧ-позитивной жизни»

0%
100%
0%
0%
Люди 07.12.2018
Я путешествую и веду блог Ukrainian Modernism: разговор с Димой Соловьевым

Последние несколько лет в Украине полным ходом идет декоммунизация: переименовывают города и улицы, демонтируют советскую символику, реконструируют «совковые» здания. Мы поговорили с Димой Соловьевым, автором и фотографом сообщества Ukrainian Modernism о советской архитектуре, историческом наследии и искусстве как таковом.

Я путешествую и веду блог Ukrainian Modernism: разговор с Димой Соловьевым
Дима Соловьев - активист, автор и фотограф сообщества Ukrainian Modernism

О герое

Дима родом из Запорожья, успел поработать в крупной компании Wargaming (издатель и разработчик компьютерных игр) в Минске и год назад переехал в Киев.

«В Минске ужасный климат – солнца не было по полгода. Все время серое небо, одноликие здания и хмурые люди. В воздухе витала «агульная млявасць і абыякавасць да жыцця», как говорят белорусы. Мне было неуютно, несмотря на хорошие продукты, чистые улицы и полный порядок во всем. Но за последние два месяца там я объехал всю страну на машине и таки полюбил Беларусь, так что вспоминаю о ней и о местных жителях с теплотой», — рассказывает Дима.

Сейчас Дмитрий работает в киевском офисе той же компании. В украинской столице ему нравится: здесь уютнее и больше культурных событий, чем в Минске. Правда, уровень преступности, культура вождения и качество продуктов, по его словам, оставляют желать лучшего.

Дмитрий Соловьев. Фото: личный архив 

Модернизм: начало

В марте 2018-го Дима узнал, что рядом с «Тарелкой» на Лыбидской собираются построить торгово-развлекательный центр, а сам объект — реконструировать.

«В Украине таким способом могут изменить здание до неузнаваемости или вообще уничтожить. И даже признание памятником архитектуры не гарантирует сохранность. Меня сильно зацепила история с «Тарелкой» и вдохновило общественное движение #Savekyivmodernism. Захотелось сберечь ее хотя бы в фотографиях. Этот случай и стал началом моего интереса к украинской архитектуре послевоенного модернизма», — вспоминает Дима.

«Тарелка» на Лыбедской. Фото: Dmytro Soloviov

Советская архитектура ≠ дефицит и сталинские репрессии

Советская архитектура – это одно, а дефицит, сталинские репрессии и уравниловка – другое, уверен Дима. Дестигматизацию таких зданий он считает своей миссией (стигматизация — навешивание социальных ярлыков).

«Потрясения советского периода, очевидно, нанесли много шрамов нашим родителям и старшему поколению. Многие до сих пор испытывают неприязнь ко всему советскому, от предметов быта до искусства», — говорит Дима.

Украинский дом. Фото: Dmytro Soloviov

Больше всего от этой стигматизации страдает архитектура, считает Дима. Если дореволюционные «пряничные домики» умиляют и в полуразвалившемся виде, то здания модернизма непросты для восприятия даже в хорошем состоянии. Чистые, функциональные формы архитектуры 60-х кажутся людям слишком простыми и скучными. Смелые, футуристические, абстрактные формы 70-80-х часто вызывают недоумение, а экспериментальный постмодернизм конца 80-х и вовсе вызывает когнитивный диссонанс.

«Самое печальное, что после 28 лет без должного обслуживания (а ведь каждому зданию нужен регулярный ремонт и чистка) эти здания могут выглядеть и вовсе пугающе. Как же тут углядеть эстетику, если это мало того что «совок», так еще и страшный как Хиросима в августе 45-го?», — спрашивает Соловьев.

Киевский национальный университет имени Тараса Шевченко, корпуса на ВДНГ. Фото: Dmytro Soloviov

«Эти визионерские творения — символы эпохи покорения космоса, оптимизма и веры в светлое будущее, — считает Дима.  Безумные космические биоморфные здания уникальны и при должном внимании могут стать очень популярными достопримечательностями».

Эти визионерские творения — символы эпохи покорения космоса, оптимизма и веры в светлое будущее. 

«Обидно, что труд украинских архитекторов и инженеров — зачастую кропотливый, непосильный и революционный — так быстро обесценился в глазах земляков, и только падкие на экзотику иностранцы восторженно постят в инстаграм «Тарелку», «Салют», Вернадку и Крематорий. Я хочу, чтобы наше наследие начали ценить и украинцы, и надеюсь добиться этого с помощью эффектных фотографий и историй», — делится планами Дима.

Библиотека им. Вернадского. Фото: Dmytro Soloviov

Важно не только сохранять здания той эпохи, но и память об их авторах:

«Скоро живых представителей эпохи модернизма совсем не останется, потому я нахожу художников-монументалистов и архитекторов, говорю с ними, фотографирую. Мне посчастливилось пообщаться с Владимиром Владимировичем Мельниченко  художником-монументалистом, соавтором киевского Крематория и Стены Памяти, мозаик во Дворце пионеров и Центральном автовокзале. Маэстро до сих пор работает в своей мастерской, создает новые произведения искусства, и не забывает о старых. В апреле художник открыл фрагмент своего magnum opus — знаменитой Стены памяти, залитой в 1982 году бетоном. Сейчас Мельниченко руководит реставрацией фонтана с мозаиками у Дворца пионеров».

От слов к действиям

В мае Дима увидел в Facebook объявление о продаже паблика Ukrainian Modernism. Парень давно был на него подписан и, недолго думая, решил купить.

«Сейчас социальные сети – один из немногих способов нести искусство в массы. Этот паблик был идеальным вариантом. Там уже была аудитория – чуть меньше пяти тысяч человек», – говорит он. 

На момент публикации в паблике уже более 7 тысяч активных подписчиков. А недавно Дима завел проекту и Instagram, который быстро набирает популярность. 

Украинский модернизм в фотографиях

Чтобы наполнять паблик контентом, Дима на выходных ездит по Украине в поисках «потенциальных жертв». Он уже был в Одессе, Черкассах, Днепропетровске, Мариуполе, Житомире, Львове, вдоль и поперек обходил родное Запорожье и Киев. 

«Каждая экспедиция для меня – приключение. Начиная от составления карты объектов и заканчивая случайными открытиями в городах. Например, как-то в Запорожье охранник после ностальгической беседы открыл мне двери главного холла Дворца культуры. А они были закрыты четыре года! Или забавный случай был в поликлинике одного небольшого городка, куда я зашел поснимать витражи. Дежурная сказала, что территория только для пациентов, но выслушав мой рассказ о том, что такого прекрасного в этих витражах, согласилась меня провести. Для этого она закрыла вход и повела меня по этажам! К счастью, по нашему возвращению у входа томился лишь один посетитель».

«Каждая экспедиция для меня – приключение. Начиная от составления карты объектов и заканчивая случайными открытиями в городах»

Недавно фотографию из одной такой экспедиции – Краеведческий музей в Черкассах  напечатали в британском журнале Condé Nast Traveler и на главном новостном портале Литвы.

Фотографии в паблике сопровождаются краткой исторической справкой. Также там можно найти архивные снимки, фотографии интерьеров, мозаик и скульптур.

Планы на будущее

В будущем Дима хочет создать сайт с картой и гайдом по модернистским зданиям и объектам монументального искусства Украины.

«Поле для работы большое: экспедиции, фотография, работа с архивами, интервью с архитекторами, SMM и разработка сайта – почти каждая задача тянет на фулл-тайм работу. Впрочем, я ищу единомышленников и борцов за идею. Уверен, такие люди есть, но мы еще с ними не встретились».

Дмитрий Соловьев. Фото: личный архив 

На паблике Дима не зарабатывает и, в общем-то, не стремится. Для него советская архитектура – это, в первую очередь, искусство. А проект «Украинский модернизм» – и вовсе нечто большее.

«Если благодаря моим стараниям хоть один человек взглянет на советскую архитектуру по-другому, задумается об украинских архитекторах и художниках, которые создавали наши города, – это уже для меня успех».

Читайте также: «Киев, ты просто космос: самые футуристические здания столицы».

0%
100%
0%
0%
Люди 01.12.2018
No drama, please. Позитивные истории из ВИЧ-позитивной жизни

Как заразиться ВИЧ через слюну, что будет, если прилечь в лужу ВИЧовой крови, и стоит ли рассказывать о своем ВИЧ-статусе всем подряд? Ко Всемирному дню борьбы со СПИДом подготовили отдельный материал!

No drama, please. Позитивные истории из ВИЧ-позитивной жизни
Фото: личный архив

«Ты бы стала спать с человеком, у которого ВИЧ?», — спросил меня сходу парнишка на сайте знакомств. Дело было давно, но если честно, мне до сих пор неловко за моё «нет». Не потому, что я отказалась. Вполне вероятно, что я сделала бы то же самое, будь он отрицательным. Мне неловко, потому что я сделала это, даже не спросив себя, интересен ли мне человек. Я не спросила ни про имя, ни про интересы, ни про взгляды на жизнь. Он так и остался никем, но с ВИЧ-положительным статусом.

Тогда я ничего не знала о ВИЧ. Я думала, что это обязательно заразно, неизлечимо и смертельно. Думала, что существует много жертв ВИЧ-террора (помните дикие истории с иголками в метро и кинотеатрах?), что через пару лет болезнь обязательно заканчивается СПИДом и смертью и что люди точно отворачиваются от ВИЧ-позитивных.

Мне крупно повезло узнать, что в наше время все это мифы, еще до того, как я сама стала ВИЧ+. Получив свой положительный тест, я сначала решила, что никому никогда не скажу. Но потом поняла, что у меня нет на это ни одной адекватной причины. Ровно год назад я написала об этом в Facebook, и, кажется, это стало одним из лучших решений в моей жизни.

«С тобой можно есть с одной ложки?»

Фото: личный архив

«А с тобой можно есть с одной ложки?», — спрашивает моя подруга, сидя напротив меня. Она одной из первых узнала, что у меня ВИЧ, и, надо сказать, оказалась совсем не готовой к такому повороту событий. Для нее эта болезнь всегда оставалась кадрами из фильмов или картинками со страниц Speed-инфо, но точно не чем-то, что может случиться здесь, с ее подругой, в метре от нее.

«Не поверишь, — отвечаю я, — со мной не только есть, но даже заниматься сексом без презерватива можно». В ответ на удивленный взгляд я поясняю, что ВИЧ передается только жидкостями организма. И в каждой из них содержится разное количество вируса. Больше всего – в крови, чуть меньше – в сперме, еще в десятки раз меньше – в вагинальных выделениях, и совсем чуточку – в грудном молоке. 

В слюне, конечно, он тоже есть, но его так мало, что, если кто-то хочет заразиться ВИЧ через поцелуй, ему придется вырвать себе зуб и влить в открытую рану примерно три литра слюны одномоментно. Мы заливисто хохочем, пытаясь представить настолько слюнявый поцелуй. Дальше жизнерадостно представляем, что же нужно делать, чтобы заразиться через пот, мочу, рвоту, общее полотенце. И, должна признать, таким экспериментам над человеческим телом позавидовал бы сам Стивен Кинг.

Если кто-то хочет заразиться ВИЧ через поцелуй, ему придется вырвать себе зуб и влить в открытую рану примерно три литра слюны одномоментно.

Потом подруга спрашивает, а как же теперь у меня с сексом будет, и я поясняю, что, во-первых, риск заражения при одном незащищенном контакте вовсе не 100%, как многие считают, а всего 1, то есть один из ста половых контактов может закончиться заражением. И жаль, что нет какой-то вывески или рекламы по телеку: «Сегодня тот самый 53-й контакт с этим человеком, и он закончится плохо, лучше воспользуйтесь презервативом». Никто не скажет, какой по счету контакт будет тем самым одним процентом.

Фото: личный архив

Потом мы рассуждаем о передаче через кровь и треклятых ранках на губах. Я акцентирую: не через кровь, а кровь в кровь! ВИЧ не умеет проходить сквозь кожу. То есть даже если ты решишь полежать в луже ВИЧовой крови, с тобой ничего не случится. ВИЧ заходит погостить только через слизистую или когда его с кровью вкалывают прямо в кровоток.

То есть даже если ты решишь полежать в луже ВИЧовой крови, с тобой ничего не случится. 

Ну а что касается секса со мной, я поясняю, что уже несколько месяцев каждый день, минута в минуту, принимаю антиретровирусную терапию. Это препараты, которые блокируют способность вируса размножаться в моей крови. И теперь у меня «неопределяемая вирусная нагрузка». Это когда количество вируса в моей крови настолько мало, что его даже тест-системы определить не могут. И исследование Partner несколько лет назад доказало, что человек с этой самой неопределяемой вирусной нагрузкой становится безопасным. 

Существует только два способа заразиться от меня – перелить стаканчик (а может и литр) моей крови или продать меня на черном рынке на органы. Других возможностей заполучить от меня ВИЧ еще не придумали.

Существует только два способа заразиться от меня – перелить стаканчик (а может и литр) моей крови или продать меня на черном рынке на органы.

Я вижу, как меняется ее взгляд. Моя подруга тянется через стол и ест мороженое, зачерпывая из моей креманки моей же ложкой. Это — история про доверие.

«Кому из нас будет будет страшнее?»

Фото: личный архив

«Так с тобой теперь и сексом не займешься», — говорит моей подруге знакомый, когда она рассказывает, что у нее СПИД. И она вместо объяснений посылает его к черту. К слову, по статистике больше 70% ВИЧ-позитивных женщин никогда не раскрывали свой статус партнерам. Еще часть – делали это только с избранными людьми, которым исключительно доверяли, зная, что не придется беспричинно терпеть кучу оскорблений.

Я не всем и не всегда говорила, что у меня ВИЧ. Это было обязательным правилом только пока не была безопасной. Согласно исследованиям, если человек больше 6 месяцев поддерживает неопределяемую вирусную нагрузку и продолжает лечение, то он остается стабильно безопасным. Человек с ВИЧ должен рассказывать о статусе тем, с кем что-то было до выяснения статуса, и тем, чье здоровье может подвергаться риску. 

Я не всем и не всегда говорила, что у меня ВИЧ. 

Я так и делала. А потом стала безопасной. И, продолжая предохраняться, уже не всегда рассказывала о статусе. Кто захочет портить себе приятный вечер вероятной истерикой и долгим ликбезом? Пока я не могла гарантировать партнеру безопасности, я всегда оставляла выбор за ним: рисковать или нет (но «нет презерватива – нет секса» — всегда правило №1). Когда же выбор стал между «не рисковать» и «не рисковать», я стала иногда позволять делать выбор уже не партнерам, а себе — рисковать мне, рассказывая о статусе, или нет. 

Точно так же, боясь оскорблений и стигмы, тысячи людей предпочитают и вовсе не знать о своем статусе (не важно, с каким знаком он будет). По статистике, каждый пятый ВИЧ-инфицированный, еще не знает, что у него ВИЧ…(первые симптомы многих серьезных заболеваний проявляются, как простое ОРВИ). Бить тревогу, как правило, люди начинают тогда, когда иммунитет их упал настолько, что врачи диагностируют СПИД.

Каждый пятый ВИЧ-инфицированный еще не знает, что у него ВИЧ

Моей подруге понадобилось много времени, чтобы объяснить посланному к черту парню, что СПИД – это не то, насколько она опасна для окружающих. СПИД – это насколько окружающие опасны для нее. К сожалению, она узнала о своем диагнозе довольно поздно. Хотя лекарства уже сделали ее тем самым непередающим партнером, для того, чтобы хотя бы немного укрепить разрушенный иммунитет, ей понадобится еще много времени. И порвись у них презерватив во время секса, это не она может заразить парня ВИЧ, это он, не сдававший никаких тестов последние несколько лет, может убить ее, наградив каким-то простым заболеванием, о носительстве которого даже не подозревает.

СПИД – это не то, насколько ты опасен для окружающих. СПИД – это насколько окружающие опасны для тебя.

Парень взял свои слова обратно. А тесты стали обязательной программой каждые три месяца. Это история об ответственности за свое здоровье. 

«Это удивительно, обнять человека с ВИЧ, и понять, что тебе хорошо»

Фото: личный архив

«Я так запачкаю тебя кровью», — говорю я, показывая на потёки красной жижи на моем лице. «Ничего, оно того стоит», — отвечает он. Я улыбаюсь и таки обнимаю его, оставляя на голубой джинсовой рубашке кровавые следы.

Мы познакомились случайно, на хэллоуинском маскараде. Несколько часов проскакали на танцполе, а когда я собиралась домой, он тактично, но настойчиво уговаривал меня остаться, заманивал танцами, просмотром кино и даже собственноручно приготовленным завтраком. Я  в сотый раз отказалась и уехала домой. 

Позже в переписке он попросил меня объяснить, почему я сбежала. Среди прочих причин, я рассказываю ему о своем ВИЧ-статусе и, кажется, он откровенно шокирован. Я тут же рассказала ему, что в ближайшие лет 50 от ВИЧ не умру, что безопасна и что вообще половина того, что люди думают о ВИЧ, не имеет с реальностью ничего общего.

Фото: личный архив

Он спрашивал и спрашивал, а я рассказывала и рассказывала. Когда он сказал, что ему меня жаль, потому что у меня не будет детей, я рассказала, что, во-первых, у меня уже есть ребенок, с которым все в порядке, а во-вторых, даже без лекарств шансы родить здорового ребенка — примерно 75%, а с лекарствами — целых 98%! Когда он говорит, что читал много статей о том, как люди заражаются, сев на иглу с ВИЧовой кровью, я объясняю, что заразиться так — сложнее, чем сорвать джекпот в лотерее. Кровь должна быть свежей, иметь высокую концентрацию вируса и попасть в кровоток в нужном количестве. А если на злосчастную иголку эту никто не сел за несколько дней, то у бедного вирусика и вовсе никаких шансов: на открытом воздухе он долго не живет.

А если на злосчастную иголку никто не сел за несколько дней, то у бедного вирусика и вовсе никаких шансов: на открытом воздухе он долго не живет.

Мой новый знакомый благодарит за информацию, а потом признается, что вот уже много лет у него ОКР — психическое расстройство, во время которого преследуют навязчивые мысли и страхи вплоть до панических атак. И больше всего в жизни он боится именно ВИЧ! «Удивительная штука жизнь, — пишет он через пару дней. — Невероятно — понимать, что ты обнял и поцеловал человека с ВИЧ... и тебе хорошо».

Как-то раз он прислал мне фото — окровавленную рубашку, которую он решил не стирать как напоминание о чем-то ценном. Это история о том, как простые знания о реальных вещах помогают победить даже самые большие страхи. 

Однажды эпидемии ВИЧ/СПИДа не будет. Но для этого каждый должен не молчать. Учёные говорят, что когда 90% людей в мире будут знать свой ВИЧ-статус (+ или -), 90% тех, кто +, будут принимать лекарства, а 90% тех, кто принимает лекарства, достигнет «неопределяемой вирусной нагрузки»  эпидемии конец. 

А вы знаете свой статус?

Читайте также: «Личный опыт: почему в Украине свободнее, чем в Беларуси».

8%
88%
0%
4%
Люди 28.11.2018
Нобелевская премия: история ошибок и скандалов

Номинанты-убийцы, лауреаты, создавшие оружие массового поражения и методику, калечащую людей, «отказники» от премии — чего мы не знаем о самой известной награде.

Нобелевская премия: история ошибок и скандалов

8 декабря, накануне вручения Нобелевской премии 2018, в Киеве в рамках проекта Nobilitet ведущие украинские ученые, экономисты и интеллектуалы расскажут все о номинантах и главных научных достижениях этого года — кто, за что, почему и зачем это нужно.

Предлагаем вспомнить, чем еще за 117 лет существования отличился «Нобель»: история этой престижной премии не обошлась без скандалов и досадных ошибок. Некоторые из них стоили жизни десяткам тысяч человек.

Нобелевка изобретателю химического оружия

Фриц Габер, 1918

Работой, которая принесла ему Нобелевскую премию, вполне миролюбивый химик Фриц Габер занялся еще в 1905 году. Цели при этом у него были благие — он хотел производить азотные удобрения и селитру. Однако получить необходимый и для того, и для другого аммиак было непросто — в те времена вещество добывали из азота и водорода при температуре в 1000 градусов. Габер же придумал способ синтеза аммиака при 300-600 градусах при высоком давлении.

Успех ученого не остался незамеченным — в 1912 году он уже был одним из двух директоров Института физической химии и электрохимии кайзера Вильгельма в Берлине. А дальше научная слава и достижения сыграли с Габером злую шутку — именно ему как видному специалисту с началом Первой мировой войны поручили разработку отравляющего газа для военного применения. 

Научная слава и достижения сыграли с Габером злую шутку — именно ему как видному специалисту с началом Первой мировой войны поручили разработку отравляющего газа для военного применения. 

И именно работа химика стала причиной мучительной гибели почти трех тысяч французских солдат в 1915 году неподалеку от бельгийского городка Ипр. Там немцы впервые пустили в ход жуткую разработку Габера — хлор в качестве отравляющего вещества. В тот день ученый лично контролировал «испытание» своего детища. Несмотря на то, что через 10 дней после этой битвы жена Габера Клара покончила с собой, химик продолжил карьеру создателя оружия массового поражения. Создание иприта — также «заслуга» немецкого гения.

Нобелевскую премию по химии в 1919 году ему вручили после критики и долгих споров в научном мире. Нобелевский комитет в конце концов все же рассудил, что польза от синтеза жидкого аммиака «перевешивает» урон в тысячи солдатских жизней.

Мы, конечно же, в карму не верим, но через почти 30 лет после того, как Габер получил премию, единственный его сын, как и жена, покончил с собой.

Самая большая ошибка Нобелевского комитета

Йоханнес Фибигер, 1926

Датский микробиолог и патологоанатом открыл два типа дифтерийной палочки, а также стал первым в истории ученым, проведшим контролируемое клиническое исследование, в котором использовал случайное распределение, испытывая в 1898 году собственную сыворотку от дифтерии. Также Фибигер активно работал над изучением туберкулеза.

Однако в начале XX века датчанин взялся за рак. И зря. Потому что именно эта работа и привела его в итоге к Нобелевской премии по физиологии и медицине за достижение, впоследствии оказавшееся полной чушью. В 1908 году ученый принялся за изучение туберкулеза у мышей. Он обнаружил в желудках больных зверушек две неприятные для животных вещи: червей нематод и раковые опухоли. После серии экспериментов с несчастными мышами, которых медик кормил гельминтозными тараканами, Фибигер пришел к выводу, что нематоды вызывают рак. Более того, в своих работах на эту тему он вполне прямо намекал на то, что черви могут играть роль в развитии раковых опухолей и у человека.

Именно эта работа и привела его в итоге к Нобелевской премии по физиологии и медицине за достижение, впоследствии оказавшееся полной чушью. 

История с его номинированием на Нобелевскую премию в 1926 году довольно запутана, но в итоге получил ее именно Фибигер — «За открытие карциномы, вызываемой Spiroptera». Ученый умер через год после того, как получил самую значимую в науке медаль, и уже не застал последующего позора. Работы 1935-1952 годов доказали, что датчанина подвели чрезмерная уверенность в собственной правоте и плохое знание гистологии. Секретарь Королевской Шведской академии назвал присуждение премии Фибигеру самой большой ошибкой в истории нобелевки.

Награда за сотни искалеченных пациентов

Эгаш Мониш, 1949

История лауреата Нобелевской премии по физиологии и медицине за 1949 год достойна экранизации — получилась бы остросюжетная драма, полная неожиданных сюжетных поворотов. Начать хотя бы с того, что настоящее имя человека, вошедшего в историю политики и медицины как Эгаш Мониш — Антонио Каэтану ди Абреу Фрейри.

Фрейри был последним представителем старинного аристократического португальского рода, человеком непомерных амбиций. Псевдоним в честь португальского деятеля XII века он взял еще будучи молодым человеком — в студенческие годы Антонио писал острые политические памфлеты против монархии, и из соображений безопасности присвоил себе новое имя.

Защитив в 1899 году диссертацию по дифтерии и еще несколько лет позанимавшись наукой, Мониш решил, что снискает большую славу в политике и забросил медицину. Депутатству в португальском парламенте он посвятил 14 лет. Однако в 1917 году деятельный Эгаш все же вернулся к неврологии, написав большую монографию о ранениях головы. Очевидно, что уже тогда он живо интересовался травмами головы и их последствиями.

После 1918 года, побывав на должности министра иностранных дел, ученый с головой окунулся в медицину. В 1927 году, когда ему было 53, Мониш придумал метод рентгеноконтрастной ангиографии (артериографии, как назвал ее автор), используя для контраста препараты йода. Он же разработал методику хирургического доступа к внутренней сонной артерии через височную кость.

После первых 20 операций Мониш раздул настоящую сенсацию из своей «методики лечения» буйных психиатрических пациентов.

Однако в истории Нобелевской премии португалец отметился вовсе не этими достижениями. Вдохновившись докладом британцев, экспериментировавших с удалением частей префронтальной коры мозга у обезьян, Мониш изобрел лоботомию. Особо заморачиваться с количеством пациентов он не стал, и уже после первых 20 операций раздул настоящую сенсацию из своей «методики лечения» буйных психиатрических пациентов. Это при том, что из 20 подопытных 7 прекратили буйствовать, еще у 7 «наступило улучшение», а у 6 не было вообще никакой положительной динамики.

Несмотря на критику «изобретения», 74-летний Мониш все же получил Нобелевскую премию — «За открытие терапевтического воздействия лейкотомии при некоторых психических заболеваниях» (изначально Мониш назвал этот тип операции лейкотомией, более привычный нам термин «лоботомия» стали использовать немного позже).

После такой рекламы к концу 50-х лоботомию сделали около 50 тыс. американцев. Уже потом ученые, изучая последствия лоботомии, обнаружили, что она не только делает человека «овощем», но и приводит к припадкам, частичному параличу, недержанию мочи, набору веса и нарушениям моторики. До запрета лоботомии во многих странах сам Мониш не дожил, поскольку умер в 1955 году в возрасте 81 года вполне довольный своим вкладом в науку.

Спасибо, не надо

Жан Поль-Сартр, 1964 год

В 1964 году, хотя ничто не предвещало, вокруг Нобелевской премии по литературе разразился самый настоящий скандал. Дело в том, что эту почетную награду, мечту о которой многие авторы лелеют всю жизнь, присудили знаменитому бунтарю от литературы — Жан-Полю Сартру. Неожиданно для всех французский писатель и философ категорически от награды отказался. Объясняя свое решение, Сартр заявил, что не хочет, чтобы его личность превращали «в ассоциацию или институт». 

Великий француз счел присуждение ему награды чуть ли не личным оскорблением. 

Говоря проще, великий француз счел присуждение ему награды за «богатое идеями, пронизанное духом свободы и поисками истины творчество, оказавшее огромное влияние на наше время» чуть ли не личным оскорблением и поползновением в адрес его писательской свободы. В том же году Сартр снова потряс общественность, сообщив, что решил завязать с литературой, поскольку она представляет собой «суррогат действенного преобразования мира».

Ле Дык Тхо, 1974

Через 10 лет примеру французского бунтаря последовал северовьетнамский политический деятель и дипломат Ле Дык Тхо (настоящее имя — Фан Динь Кхай). Дело в том, что ему присудили Нобелевскую премию мира не одному, а в компании с госсекретарем США Генри Киссинджером — за «совместную работу по разрешению вьетнамского конфликта». 

Возмущенный Ле Дык Тхо заявил, что отказывается от премии, поскольку соглашения соглашениями, но война во Вьетнаме еще не закончена. 

Их совместными многолетними усилиями было подписано Парижское соглашение о прекращении огня и восстановлении мира во Вьетнаме 27 января 1973 года. Однако возмущенный Ле Дык Тхо заявил, что отказывается от премии, поскольку соглашения соглашениями, но война во Вьетнаме еще не закончена. Собственно, военный конфликт прекратился только через два года после этого скандала.

Террористы-миротворцы

Ясир Арафат,1994

Нобелевская премия мира — история отдельная. Именно лауреаты этой награды чаще всего становились объектами полемических баталий, а сам выбор нобелевского комитета — объектом нещадной критики.

Один из самых ярких тому примеров — присуждение премии мира в 1994 году. Тогда награду разделили между собой лидер Организации освобождения Палестины Ясир Арафат, премьер-министр Израиля Ицхак Рабин и министр иностранных дел Израиля Шимон Перес. Комитет присудил им медали за заключение соглашений в Осло, которые должны были «создать возможности для нового развития братства на Ближнем Востоке».

После оглашения этого решения медиапространство буквально взорвалось по всему миру. Например, журнал Time вышел с заголовком «Кому террорист, а кому – борец за свободу».

После оглашения этого решения медиапространство буквально взорвалось по всему миру. Например, журнал Time вышел с заголовком «Кому террорист, а кому – борец за свободу», а в New York Times появилась колонка с ядовитым заявлением о том, что «вчерашние террористы имеют тенденцию становиться завтрашними миротворцами».

В довершение ко всему в знак протеста член норвежского Нобелевского комитета Каре Кристиансен подал в отставку после этого награждения. Наверное, ему не нравилась самая известная цитата Арафата: «Мир для нас означает уничтожение Израиля».

Фидель Кастро, 2001

Впрочем, в истории премии мира больше скандальных номинантов, чем лауреатов. Так, весьма сомнительным претендентом на премию мира спустя семь лет после Арафата стал знаменитый революционер и председатель Совета министров Кубы — за его помощь народам развивающихся стран. Эту довольно неожиданную кандидатуру предложил член норвежского парламента Халгер Лангеланд, за что тут же подвергся отчаянной критике — Кастро особо и не скрывал, что прибегал к политическим репрессиям, а также расправлялся с представителями нетрадиционной сексуальной ориентации — их увольняли с работы, сажали в тюрьму и отправляли «на перевоспитание». Вместо Кастро в 2001 году премия мира досталась генсеку ООН Кофи Аннану.

Кастро  не скрывал, что прибегал к политическим репрессиям, а также расправлялся с представителями нетрадиционной сексуальной ориентации.

Впрочем, что уж тут говорить, если в 2011 году, когда закончилось эмбарго на оглашение имен номинантов в период с 1901 по 1950 годы, выяснилось, что на главную премию мира в разные годы выдвигались кандидатуры Адольфа Гитлера, Бенито Муссолини и Иосифа Сталина.

Нобелевка для приговоренного к смерти

Стэнли «Туки» Уильямс

История еще одного номинанта на Нобелевскую премию заслуживает отдельного упоминания. Стэнли «Туки» Уильямс был номинирован девять раз: пять раз — как писатель и четырежды — на премию мира. Заветная медаль ему ни разу не досталась.

Дело в том, что на момент первого выдвижения его кандидатуры Уильямс уже сидел в тюрьме, получив приговор за убийство четырех человек. Здоровенный чернокожий парень был основателем уличной банды Crips в Лос-Анджелесе, где он и его сторонники сеяли ужас, насилие и смерть. В 1979 году соорганизатора группировки Рэймонда Вашингтона застрелили, а самого Туки приговорили к смертной казни.

В тюрьме убийца чудесным образом перевоспитался и взялся писать книги для детей, призывая их никогда не становиться на путь насилия и избегать влияния таких людей, каким был на воле сам Уильямс. 

В тюрьме убийца чудесным образом перевоспитался и взялся писать книги для детей, призывая их никогда не становиться на путь насилия и избегать влияния таких людей, каким был на воле сам Уильямс.

Его проза оказалась такой мощной, что книги тут же стали бестселлерами, а их автор удостоился премии президента США. Вот только всех этих впечатляющих достижений оказалось недостаточно, чтобы растопить сердца членов Нобелевского комитета.

В 2005 году губернатор Калифорнии Арнольд Шварценеггер отклонил очередное прошение о помиловании, и убийца, писатель, гуманист и девятикратный номинант на Нобелевскую премию был наконец казнен.

Читайте также: «Тест. Какая киевская достопримечательность находится позади вас»

28%
58%
14%
0%
Люди 09.11.2018
Як я перестав боятися і заговорив українською: три історії колишніх російськомовних

Мовне питання для когось дуже болюче, а для когось просте, як п’ять копійок. До Дня української писемності та мови ми зібрали для вас історії тих, хто вже визначився з відповіддю.

Як я перестав боятися і заговорив українською: три історії колишніх російськомовних

Виходити з зони комфорту дискомфортно. Це факт. Чому і як російськомовні переходять на українську? Вони розкажуть вам самі.

Юрій Макаров

Народився в болгарській столиці Софії. Телеведучий, журналіст і документаліст. Володіє англійською, болгарською і французькою мовою. Розказує про свій перехід на українську.

Фото: lj.rossia.org

У мене перехід не відбувся одномоментно. Я росіянин із часткою української крові (та ще кількох європейських), і повністю відмовлятися від своєї ідентичності було би кроком нещирим. Мені були огидні автоматична перевага, якою за часів моєї молодості користувалися російськомовні росіяни, та прихована, але дуже відчутна дискримінація всього українського. 

Потім так склалося, що україномовні тексти й люди стали для мене комфортним і, по суті, єдиним можливим середовищем. Одного дня я зрозумів, що писати, читати, говорити й думати українською мені простіше. Ось і все!

Фото: Karas Gallery (Facebook.com)

Труднощі, звісно ж, були, адже я журналіст і заробляю собі на життя словами. Побутового володіння мовою для цього замало. Але, з іншого боку, я філолог, більше того, фаховий викладач французької. 

Найцінніші уроки отримав під час роботи на телеканалі «1+1», мої редакторки Ольга Чернілевська та Валентина Левицька просто правили мої тексти, а я аналізував їхні виправлення. Звісно, не всім так пощастило. Нормального підручника української для російськомовних досі немає.

Звісно, не всім так пощастило. Нормального підручника української для російськомовних досі немає.

Мої поради для тих, хто хоче перейти на українську – читати, слухати, говорити. Піти на курси, якщо є можливість. І не соромитися. На жаль, україномовні українці перебувають у полоні забобону, який їм накидали впродовж усієї імперської історії, — що українська й російська дуже подібні. Тому україномовний переконаний, що російськомовному так само легко розмовляти українською. Тож треба час від часу долати недоброзичливість, але нагорода того варта. Нагорода – в сенсі того, що ти перестав бути якоюсь мірою німим.

Сергій Фоменко

Народився у Києві. Музикант, продюсер і композитор. Перейшов з російської на українську в 1995 році. Ділиться враженнями від переходу на українську.

Фото: Facebook.com

Був російськомовним київським підлітком. У 23 роки почав говорити українською . На це мене надихнули класні тексти популярних тоді рок-гуртів «ВВ» та «Брати Гадюкіни». Мій вибір української мови для щоденного спілкування був імпульсивним кроком, свідомим цей вибір став трохи пізніше.

Спочатку мої друзі (виключно російськомовні) дивувалися цьому і підколювали мене. Але я на це не звертав уваги, мені подобалося говорити українською, хоча спочатку це був суржик. Але це мене теж не сильно хвилювало. Я почав писати тексти до своїх пісень українською, потроху з’являлися нові україномовні знайомі та друзі. Я не пам’ятаю, щоб були якісь труднощі в переході на українську, а якщо і були, то я не та людина, яку зупиняють будь-які труднощі. Труднощі мене стимулюють ще більше.

Спочатку мої друзі (виключно російськомовні) дивувалися і підколювали мене. Але я на це не звертав уваги, мені подобалося говорити українською, хоча спочатку це був суржик.

Порада для тих, хто хоче перейти на українську — треба починати говорити нею в побуті і щодня. Спочатку це може бути незвично, але за дуже короткий час це минеться. Головне говорити українською будь-де і будь з ким, і не переходити на російську, якщо вирішили цілий день говорити українською, наприклад. 

Також не варто бути дуже серйозним, мова — це не муштра. Важливо отримувати задоволення від цього процесу. І не боятися помилок .

В’ячеслав Омельченко

Харків’янин. Блогер. Перейшов на українську в 2015 році. Розповідає свою історію переходу з російської на українську.

Фото: Facebook.com

1 березня 2014 року під час антимайданіського штурму в Харкові я опинився зовні, а не всередині ОДА. Просто тому що товариш захотів ще постояти на мітингу, а не у будівлі, я й не потрапив під лінчування майданівців.

Наступного дня я пішов в кіно, щоб трохи розвіятись. Але тоді розвіятися не вийшло, бо давали «Трудно быть богом» Гєрмана — в’язку чорно-білу російську стрічку, позбавлену всякої надії. Ніби Росія. Ніби ХНР. Ніби країна непереможного Антимайдану.

Мабуть, моя українська — це наслідок того лінчування, під яке я ледь не потрапив. І цього фільму — тоді ніби подув сильний вітер і видув з голови усе зайве.

В Харкові нас довго лякали тим, що ти ніколи до ладу не перейдеш на іншу мову, не зможеш виражати думки, віршувати, бачити сни іншою мовою — безкінечне «не зможеш».

Найтяжче було з тими, хто знав тебе зі школи та колегами, які знали тебе російськомовного. Тож на роботі я раджу переходити в останню чергу, коли ви вже впевнені у собі. 

Стосовно агресії у бік україномовних — її виявилося значно менше, ніж очікував. З мого досвіду, стережіться п’яниць у крамничках і продавчинь місцевої преси.

Фото: Facebook.com

Порада для тих, хто хоче перейти на українську — починати з продавчинь та кондукторів. Прості слова «Дякую», «Передайте», «Без решти» — і всім байдуже до твоєї вимови. 

У мовному переході мене добряче виручала звичка багато читати — базову лексику вдалося надбати з книжок. З сервісів раджу російсько-український словник, тлумачний словник, онлайн-перевірку грамотності.

Результат? Я розмовляю українською, пишу нею вірші й есеї. Я бачу українською сни.

Читайте також: «Хто і навіщо знімає київські вулиці: розмова з фотографами».

0%
83%
17%
0%
Такий email не зареєстровано у системі
Введите свой электронный адрес, на который мы отправим вам новый пароль.
Поле не должно быть пустым и содержать кириллицу
Спасибо!

Ваше сообщение принято.

Сожалеем :(

Во время обработки что-то пошло не так.

Bы можете отправить сообщение на электронный адрес betatest@nashkiev.com