Михаил Жванецкий: «В Киеве очень высокий уровень взаимопонимання»

Моя мама была на его выступлениях два раза — когда меня ещё не было на свете и в прошлую пятницу. По её словам, за это время он стал только лучше. Жванецкий умеет формулировать жизнь так, что жить становится нестрашно и нескучно. Самое бытовое обращает в самое заветное. Смеёшься и думаешь: «Как здорово-то, а, как же замечательно.» А что именно — поди пойми.

Зал был заполнен от партера за 1500 грн до галёрки за 100 грн — вот уж, действительно, всенародная любовь. Концерт задержали минут на двадцать, и, выйдя на сцену, Михаил Михайлович с ходу извинился: «Понимаю, вы ждали, волновались… Но я-то! Я-то жду с самого утра. Так что моё волнение с вашим не сравнить.» И дальше: «Начинаю, ребята, отдых закончился.»

О Киеве

— Люблю в Киев приезжать. Очень высокий уровень взаимопонимання. Я часто ловлю вас на том, что вы понимаете больше, чем я.

О таланте

— Извините, назову себя талантливым. Талантливый человек сам не может объяснить, почему он так написал. Зачитываешь какую-то фразу, которая вдруг вскрывается — и все аплодируют. Один знакомый из посольства в Румынии, ещё в советское время, спросил у меня: «Михал Михалыч, если отбросить успех, талант, то, что цитируют тебя – ну, конкретно, вот что конкретно? Чем тебе гордиться?» Через 20 лет я придумал ответ: «Да, если отбросить талант, юмор, то, конечно, я дерьмо. Но не будем отбрасывать!»

О подозрениях, друзьях и поклонниках

— Я, как родился, так ни о чем не подозревая, и живу. Хотя вокруг все друг друга подозревают. Я, ни о чём не подозревая, справил юбилей в контексте жизни и жил в контексте юбилея: мол, то уже сделано, то ещё не сделано, первые друзья разлетелись, перечеркнув все границы и, ни о чём не подозревая, живут в Германии, Австралии, Израиле, Америке — всюду, кроме родины, что удивительно. Возвращения друзей нет, отмирание — происходит. Кое-кто, ни о чём не подозревая, разбогател, сейчас, подозревая всех — обеднел, но некрупно: не до холода, не до голода, не до выхода на панель. Уходят друзья, приходят поклонники. Что удивительно, поклонники уже обижаются, почему я им не звоню. Кое-кто из нового поколения не подозревал, что юбиляр жив, чем и объясняется этот взрыв любви.

Об Одессе и о правоте

— Боже мой, где мои женские высшие курсы? Я закончил институт благородных девиц в Одессе. Это Институт инженеров морского флота, и даже там не научили меня открыто говорить неправду, с любовью глядя артисту в рот. Мой город, где всегда говорили не то, что хотели сказать, но так искренне, так печально, что у начальника, знающего правду, слёзы стояли в глазах, и он приказывал продолжать говорить, до полной веры в эту ложь. В институте благородных девиц, что я закончил в 1956 году, не научили меня главному: если врёшь, то верь в то, во что врёшь, не можешь, тренируйся на животных, подонок! Разве в институте тебе не говорили, что ты прав всегда? «Ты прав, – преподавали тебе. – Это конечно не истина, то, что ты говоришь, но это неважно. Ты прав, мой милый мальчик, садись обедать, всё, ты прав!»

О пошлости

— Сегодня пошлость — надувной жилет успеха, мат — верёвка для барахтающегося в собственных словах. Ты скажешь: «Так нельзя, это пошло.» «А почему нельзя?» – говорят тебе. «Нельзя и всё.» «Разве это ответ?» – спросят они и будут правы. «Это ответ» – скажешь ты. И будешь прав.

О спорах и о «лечении»

— Наши сегодняшние споры с другими странами о начале Второй мировой войны напоминают труд больницы, которая составляет историю болезни покойника. История болезни покойника, в отличие от истории болезни живого, пишется сразу после смерти. После вскрытия. После патологоанатома, который и поставил диагноз, и, уже согласно этому диагнозу, больница пишет историю болезни для суда и назначает лечение уже вчерашним числом покойнику. Лечение уже очень точное, уже очень эффективное, уже с использованием новейших лекарств и рыночных механизмов. То есть, совершенно непонятно, как он умер при таком уходе. Он явно шел на выздоровление. Ему становилось все лучше, лучше, лучше. И если бы не эти случайно несовместимые с жизнью детство, молодость, зрелость, старость, которые привели к такому результату от такого-то числа такого-то больного, о котором так скорбят до сих пор и не забывают авторы всех подписей, собранных по подписке и прилагаемых к диагнозу — все было бы хорошо. В общем, раскапывайте могилу, он жив!

Интересно было не только слушать, но и наблюдать за лицами зрителей. Понимание в глазах, улыбки, ох, столько улыбок и смеха в одном зале — всё это очень заряжало энергетикой. А в завершение концерта мэтр пожелал, чтобы в Украине рождалось ещё больше красивых женщин, и тогда будет больше поэтов, художников, композиторов: «Потому что, как говорил мой друг-музыкант: «Мне главное — подвести её к роялю.» Михаил Михайлович, мы уже давно у Вашего рояля.

Крылатые фразы от Жванецкого:

— По показаниям этого мерзавца Цельсия
— Целую всех и вся во всё и всюду
— Настоящая семья возникает, когда оба не нужны никому.
— Люди, передвигаемые матом.
— Думаю: или умереть к чертям собачьим, или жить, гори оно огнём?
— Исправьте, пожалуйста, в телеграмме «поздравляю» на «проклинаю» — а всё остальное оставьте.
— Самоучитель по борьбе с венерическими болезнями.
— Одесса размазана тонким слоем по всему миру.
— Одна дама говорила мне: «Выпей, Мишастик, и добейся любви без слов!»
— Иногда выпивают от нечего делать, иногда делают от нечего выпить, а иногда умирают — от нечего выпить и нечего делать.
— Богатый русский язык: почему «я тебя никогда не забуду» звучит любовно, а «я тебя запомню» — злобно?
— Вход в жизнь и выход из неё небесплатный и очень дорогой.
— В ресторане, из-за соседнего столика: «Водочку вашу можно на минутку?»
— Пунктуален, поэтому не ходит никуда.
— Жизнь — износ организма через удовольствия.
— Это был лучший по обещаниям год.